Московские студенты – осень 2010

Одним из победителей конкурса мегагрантов Минобрнауки стал профессор Института биологических наук и кафедры экологии и эволюционной биологии Мичиганского университета США Алексей Симонович Кондрашов. Его проект будет разрабатываться совместно с МГУ, где он регулярно читает курсы лекций. Этой осенью А.С. Кондрашов прочитал курс лекций на биологическом факультете МГУ и в Политехническом музее, а также смог найти время для встречи с редакцией портала "Православие и мир" и протоиереем Александром Ильяшенко. Мы попросили Алексея Симоновича поделиться впечатлениями о студентах МГУ.

В этом октябре я прочел в МГУ курс "Введение в эволюционную биологию". Пригласил меня биофак, но много было слушателей и с факультета биоинженерии и биоинформатики – а также понемногу отовсюду – примерно поровну студентов, аспирантов и взрослых.

В течение 3 недель около 150 человек 6 в раз в неделю с 17.30 до 19.30 обсуждали животрепещущие проблемы: почему гомологические сходства являются непрямыми доказательствами эволюции, что лучше использовать для филогенетических реконструкций – принцип максимальной экономии или гипотезу эволюционных часов, и как можно оценить распределение коэффициентов положительного отбора, ответственного за адаптивные аллельные замещения, произошедшие в предковой линии человека после ее ответвления от предковой линии шимпанзе. А тех 20 человек, которые пожелали получить оценку, я еще дополнительно мучил семинарами, на которых разбирались недавние работы, и писанием длинного реферата.

Не могу говорить за слушателей, но я получил большое удовольствие.

Мне бы таких студентов в Мичиганском университете...

Почти все, за исключением нескольких забредших на огонек математиков и лингвистов, хорошо подготовлены по биологии – термины "псевдоген", "кистеперая рыба" (к рецентным кистеперым относятся два вида морских целакантов, шесть видов пресноводных легочных рыб, и все тетраподы, включая нас с вами – если кто не знает), или "двойное оплодотворение" объяснять не приходилось (математиков в перерывах просвещал народ). Да и написанное на доске дифференциальное уравнение (а как прикажете без диффуров рассказывать о радиогенных часах и об аллельных замещениях?) не вызывало тихих стонов и потоков жалоб в деканат, что русский профессор совсем уже распоясался и замучил будущих докторов.

Чуть где схалтурю, привычно обойдя молчанием тонкость – сразу со всех сторон народ кричит "профессор, не порите чушь!". Вопросов за лекцию задавали больше, чем американские студенты (помимо Мичиганского университета я еще 6 лет прослужил в Корнелле) за целый семестр. Сплошь и рядом возникали дискуссии между слушателями, безотносительно к их полу и возрасту.

Словом, замечательные студенты. На поверхностный взгляд – сильнее нас – хотя и выпуск 1978г был неплох (среди прочих моих однокурсников – выдающиеся ученые Женя Кунин, Андрюша Гудков, Галя Селиванова и Сережа Миркин).

Конечно, сравнение с США не вполне честное. Там я читаю обязательный курс – и среди 100-200 студентов всегда попадаются 10-15 очень хороших – а здесь пришли только те, кто хотел. Там – около 100 сильных университетов и колледжей – а здесь МГУ притягивает сильнейших со всей страны. Там студент балованный – а здесь не очень. Но весь контраст на эти различия не спишешь. Три года назад в Мичигане читал популярную лекцию открыватель Тиктаалика – переходной формы между рыбой и амфибией, недавно выкопанной в Канадской Арктике. Уж как я агитировал студентов сходить послушать – и пришел 1 (один) человек.

Но не будем оглядываться на Америку. Главное – за 100 лет, прошедших с разгрома МГУ царским правительством (1911 год, если кто не знает), после которого последовали революция, войны, чистки, сессия ВАСХНИЛ, крах СССР, постсоветский развал и суверенная демократия, извести в нем биологию так и не удалось. Конечно, если ничего не изменится, большинство моих слушателей или уедут или не будут работать в науке. Конечно, создание нормальных условий для научной работы в России потребует огромных усилий. Но пока еще связь времен сохраняется и традиция отечественной биологии, восходящая к ученым немцам 18 века, живет и здравствует.

Хочется верить, что в дальнейшем жизнь будет к ней более благосклонна...