Она только что вернулась из Екатеринбурга, где триумфально прошла премьера спектакля "Все мои сыновья". Его поставил польский классик Кшиштоф Занусси. Когда я спросила ее, о чем она не хочет говорить, Екатерина Сергеевна взмолилась: только не спрашивайте меня, как я пришла к вере! Не могу больше об этом! Не надо делать из меня городскую сумасшедшую – я обычный человек и живу нормальной полноценной жизнью.
Слава пробкам!
– Екатерина Сергеевна, вы ведь коренная москвичка?
– Я родилась в Москве и не променяю никогда ее ни на один город. Я беззаветно люблю этот город.
За границей я просто заболеваю, самый большой срок – десять дней. И начинается ностальгия – кажется, что уже не вернусь никогда. А Москва для меня – просто как домашние тапочки, так я люблю этот город. Всю жизнь здесь прожила и умру, наверное, тут, если Господь благословит. Я всех москвичей считаю своими родственниками, родными, поэтому от всего сердца с огромной любовью всем желаю счастья!
– Но вот вечные пробки на дорогах вам наверняка не нравятся...
– Понимаете, если человек постоянно молится – то ему и пробки нипочем. Конечно, они раздражают... Как раз сегодня мой брат семь часов ехал по Москве до нужного места! А мой сын – четыре часа! И так и не доехал, вернулся обратно... Но сегодня был какой-то особенный день (15 декабря – Н. Б.).
Когда молишься – все равно, в пробке ты или нет. А когда человек не знает, что это такое, когда у него нет навыка внутренней молитвы. Когда я в машине сижу спокойно и молюсь, то вижу, как вокруг меня прямо беснуются люди – выпрыгивают, едут по встречке, по рельсам... Это очень разное мироощущение для верующего и для неверующего человека, которому намного труднее.
– Но мы родились все в атеистической стране, к Богу многим идти и идти...
– Я тоже родилась здесь. Мы родились в православной стране, просто попали в атеистический период. Это разные вещи. Мы все родились в православной цивилизации, в лучшей стране мира. Россия – духовный очаг, который спасет мир своей духовностью. . . Надо помнить даже в пробке: мы родились в православной стране. И ощущать себя как часть православной цивилизации. И будет все иначе.
– Но, к сожалению, из этой замечательной цивилизации сегодня многие стремятся улизнуть на загнивающий Запад...
– А это личная проблема каждого человека. Отдельная история. Не надо никого тащить за компанию. Каждый сам отвечает за себя... И каждый ответит перед Богом.
Играю тему
– Вы еще задаете себе вопросы или уже нашли все нужные ответы?
– Да, нашла. И это, кстати, весьма часто случается с людьми, которые стараются жить по заповедям Божьим...
– А возможно ли одновременно вести жизнь и светскую, и духовную?
– Ну, положим, светскую жизнь я не веду. Что, кстати, вы понимаете под этим?
– В первую очередь вашу актерскую работу...
– Нет, это совсем не светская жизнь. Это серьезный труд... Я стараюсь выходить на каждый спектакль как на проповедь... Это для меня серьезный акт. Я пытаюсь транслировать в зал важные истины.
Я понимаю, что отвечаю за все слова роли. Мы, актеры, отвечаем за тот текст, который произносим, хотя этот текст и не нами написан. Но раз мы согласились его произнести – то несем ответственность за участие в этом. Актер ведь напрямую обращается к зрителям. И если перефразировать известные слова: "Поэт в России больше, чем поэт, то получается, что и "актер в России больше, чем актер".
Вот в день, когда мы играли премьеру (спектакль "Все мои сыновья". – Н. Б.), я открыла Евангелие (чтение на каждый день) и просто затрепетала... Смысл тех слов был в том, что невозможно не прийти соблазну в мир, но горе тем людям, через которых он приходит.
Мне кажется, это имеет самое непосредственное отношение к нашей профессии.
– Пьеса Артура Миллера "Все мои сыновья", по-вашему, еще современно звучит?
– Конечно. Она совершенно актуальна... Вот недавно Олег Меньшиков сказал замечательные слова о том, что он не играет роли, а играет тему. Это я могу отнести и к себе. В последние годы я позволяю себе заниматься тем, что меня волнует...
– А что вас волнует? Как бы вы определили свою тему?
– Я стараюсь подбирать такой материал и так играть, чтобы не развлекать людей. Театр – очень серьезное место, где должна работать и душа, и голова, и сердце. И хочу, чтобы люди уходили переполненные глубоким смыслом увиденного и услышанного, чтобы им было о чем потом подумать, даже поплакать...
Спектакль – ни в коем случае не развлечение. "Душа обязана трудиться и день и ночь". А круг моих тем – это христианские ценности, семья, Вера, воспитание детей, любовь к Богу, друг к другу, к миру... Вечные темы, которые, надеюсь, звучат в спектакле в полной мере.
Одна радость
– Как работалось с Кшиштофом Занусси?
– Занусси я очень люблю и уважаю и по-человечески, и профессионально... И когда мне позвонили и передали его приглашение на эту постановку, я, конечно, очень обрадовалась. Но и испугалась: вдруг мне не понравится пьеса и я буду вынуждена его огорчить и отказаться? Повторяю, для меня единственный критерий – это драматургия. И если она не отвечает моим христианским требованиям, тому, что я пытаюсь проповедовать со сцены, то я не соглашаюсь.
– А испугались-то почему?
– Пьеса американская, а я не люблю все американское. Но потом подумала, что Артур Миллер все-таки драматург экстра-класса. И, слава богу, "Все мои сыновья" оказалась совершенно изумительной пьесой... Практически продолжением другого моего спектакля – "Я была счастлива".
Несколько лет назад я попросила своего друга Владимира Салюка написать пьесу по дневникам Анны Григорьевны Сниткиной, жены Достоевского. И последние четыре года я играла только этот спектакль.
Это очень серьезная, глубокая драматическая история... Так вот, "Все мои сыновья" – прямое развитие этой темы. Поэтому я так легко согласилась и обрадовалась, что так все сошлось...
– Вы до сих пор берете благословение на роли у своего духовника?
– Если раньше у меня были сомнения, я обращалась... Но теперь батюшка считает, что я и сама могу разобраться, какой материал идет на пользу души...
– А все-таки, что сегодня вам доставляет наибольшую радость – сцена или храм?
– Все вместе. Вся моя жизнь. И там, и там я стараюсь, чтобы все было в радость – по заветам апостолов. Поймите, у меня ведь нет двух жизней, у меня одна. И то, что я делаю на сцене, надеюсь, уже пронизано моей духовной жизнью. И наоборот – то, что я получаю от зрителей и на сцене, перестраивает мои отношения с людьми...
Дом, где согреваются сердца
– Ваш сын стал священником под вашим влиянием?
– Ну что вы! (смеется) Конечно, я молилась, но стать священником невозможно без Божьей воли. Это решительно исключено. Это ведь Господь выбирает священников. Мы меряем по человеческим меркам, а на самом деле все по-другому...
– Екатерина Сергеевна, как строится ваш день?
– По-разному – в зависимости от дел. Но обязательно – утренние и вечерние молитвенные правила. Храмовое богослужение. У меня есть семейные обязанности перед ближним и дальним кругом.
Много людей, кроме детей, внуков и брата, нуждаются в общении со мной, звонят. Есть и общественные, и профессиональные обязанности – вот интервью, например, давать, ездить на съемки, встречаться со зрителями.
– А дом для вас – крепость?
– В смысле?
– Защиты от внешних врагов?
– Я думаю, что защищена от мира внутренним своим состоянием. Мой дом – крепость в том смысле, что я там отдыхаю. И то относительно – я живу с семьей сына, у нас дом священника, поэтому в доме всегда многолюдно. Много людей приходит, беседуют с батюшкой. И шестеро внуков – значит, еще очень много детей постоянно. Такой проходной двор – но православный – с застольями и чаепитиями.
У нас настолько открытая жизнь и в храме, и дома... Поэтому нельзя сказать, что мы заперлись от мира.
– Вы богатый человек – шесть внуков! А воспитывать их легче, чем детей?
– А я и не воспитываю! Их родители воспитывают... Я их только люблю... И поэтому у меня одна сплошная радость. Счастье. Благодать. Невероятно Господь ко мне милосерд...
Комплексный обет
– У вас почти сто ролей в кино...
– Да ну? Правда?
– Точно, я подсчитывала.
– Ну, там много мелочи всякой... Есть коллеги, которые любят сниматься в кино. А я всегда снималась через силу. Я любила театр и играла там с наслаждением. Потом отошла и от него и вернулась затем уже в другом качестве.
В кино я никогда не любила работать. Мне всегда это было очень трудно, и я не могу вспомнить фильм, в котором я снималась бы с удовольствием.
– А что вам не нравится в сегодняшнем российском кинематографе?
– Я смотрю ведь очень мало... Но снимаюсь – и в сериалах тоже. Батюшка благословляет. И я стараюсь аккуратненько "мелькать", играть что-то душевное. Но это, конечно, заработок...
А что касается вообще кино и ТВ... Мне не нравится следующее. Я живу в своем мире, в своей стране, а когда включаю телевизор или смотрю кино – это какая-то другая страна. Про мою жизнь – хорошую и счастливую – никто не снимает. А все снимают про какую-то ущербную жизнь, какую я не знаю, про одиноких и несчастных людей ...
Мне кажется, нам навязываются комплексы режиссеров и сценаристов. Все какое-то вымороченное, все эти триллеры, боевики, убийства. Я не вижу фильмов ни про счастливых, ни про веселых людей. И у меня, честное слово, ощущение, что я живу в другой стране. Выключишь телевизор – мы живем так счастливо и радостно, так все хорошо. Включишь – так все плохо.
– А что нравится?
– Ну, к примеру, я недавно снялась в "Черной молнии" у Тимура Бекмамбетова. Хорошая картина – такая патриотическая и технически современная. Настоящий блокбастер, в котором добро побеждает зло.
А по сути – "Конек-горбунок". На эту картину я могла и с внуками пойти. Мы всей семьей смотрели, что вообще редкость – сейчас очень мало, что можно детям показать.
– У вас есть роли, о которых вы сейчас жалеете?
– Да, конечно... Но сейчас я жалею о них с точки зрения их смысла. Вот "Визит дамы" (фильм Михаила Козакова 1989 года по пьесе Фридриха Дюрренматта "Визит старой дамы. – Н. Б.). Там, может быть, моя лучшая роль в кино – самая сильная с точки зрения профессии... А по смыслу – такая страшная картина, о которой мне теперь не хочется вспоминать...
– Но вот в фильме Олега Янковского "Приходи на меня посмотреть" у вас замечательная работа – пронзительная, трогательная...
– Да, под этим фильмом я бы подписалась... ничего не скажешь... Спасибо Олегу Ивановичу. Хотя я отбрыкивалась сначала, не хотела играть старуху, но он меня уговорил, чему я очень рада.
– И получился очень тонкий, умный образ.
– Да. Это мне приятно вспоминать. А "Чародеи" всякие... вспоминаю это с ужасом.
– А народ все равно любит и смотрит...
– Да... Крутят и крутят, особенно под Новый год.
– ... который у нас странно предшествует Рождеству.
– Да... И я бы пожелала всем читателям "Вечерки" достойно встретить не Новый год, а именно Рождество.
Напомню: последняя неделя перед Рождеством – очень строгая. И я так страдаю, когда смотрю на эти безумные застолья-пьянки, на дикое количество смертей от алкоголя... Людям нечего делать эти десять дней – не все же могут уехать в Куршевель – и многие тупо пьют. Лучше бы подумать, что надо готовиться к Рождеству! К Рождеству Господа нашего Иисуса Христа! Когда мы ждем даже самого близкого человека – мы же готовимся, моем квартиру, вкусное стряпаем, себя приводим в порядок. А здесь – встреча Господа! Чудо!
Ну а Новый год – если есть такая традиция – достаточно чокнуться бокалом шампанского. Тем более, после Рождества, на Святках, все разрешено. А Новый год можно отметить и 13 января.
Я хочу, чтобы у людей изменилось отношение к праздникам. Тем более у детей каникулы – и с ними можно погулять. Уделяйте им больше внимания, готовясь к Рождеству не только внешне, но и внутренне. У нас два таких праздника – Рождество и Пасха, – к которым нужно готовиться так, чтобы человек светился, сиял. Я бы очень желала этого, от всего сердца...
Досье "ВМ"
Народная артистка РСФСР.
В 1967 году окончила ВГИК (мастерская М. И. Ромма).
Работала в Театре им. Ермоловой, "Современнике", МХАТе.
Снялась почти в ста фильмах, в том числе: "Журналист", "Бумбараш", "Не болит голова у дятла", "Соломенная шляпка", "Ключ без права передачи", "Экипаж", "Чародеи", "Королева Марго", "Приходи на меня посмотреть" и др.
В настоящее время сочетает работу в московском храме Софии Премудрости Божией в Средних Садовниках с творческой деятельностью.
Сын – отец Димитрий Рощин, священник, окончил ВГИК и Духовную семинарию.
Источник: Вечерняя Москва
