Свет вечной жизни

Христианам не должно верить в знаки, но некоторые совпадения столь символичны, что не обратить на них внимание вовсе невозможно. Благочестивая православная традиция гласит, что до сорокового дня душа усопшего к нам особенно близка, а в сороковой день устремляется к Богу на частный суд. Когда год назад был убит священник Даниил Сысоев, многие обратили внимание на то, что сороковины выпадают на канун его именин – дня памяти святого пророка Даниила.

Отметить это совпадение вряд ли будет суеверием. Господь еще раз свидетельствует о том, что у Него все живы. В Ветхом завете есть замечательная формулировка, поэтично описывающая смерть: "приложился к народу своему". У христиан ничего не поменялось – христианской смертью человек прилагается к народу Божьему, святым.

О погибшем миссионере в его день Ангела вспоминают друзья и сотрудники.

Александр Люлька, руководитель Миссионерского центра во имя пророка Даниила в Москве:

– Ещё до нашего знакомства я читал некоторые статьи отца Даниила, и они мне понравились. Поэтому, когда Юра Максимов, будущий диакон Георгий, предложил мне вместе с ним зайти к нему в гости, я согласился. При первой же встрече этот человек меня просто очаровал.

– Чем именно?

– Я воочию увидел в тот момент то, что всегда меня поражало в этом человеке – для него существовала абсолютная ценность вероучения. Это то, что очень дорого для меня самого. К сожалению, нам приходится часто наблюдать, что вероучение, его красота и логичность, да и оно само, не является главной ценностью. Главным считают благочестие, обращают внимание на то, как правильно ходить или служить, а вера становится вторичной. Я же пошёл учиться в Свято-Тихоновский институт, потому что меня интересовала именно вера. Для него же догматика всегда была очень интересна и логична. В этом мы с ним абсолютно совпали.

Я знаю, что тогда он писал диссертацию по церковным Соборам. К сожалению, не знаю её судьбы. Наша беда в том, что догматику часто мы изучаем исторически, например, в таком-то веке существовала такая-то ересь, и на неё был дан такой-то ответ, из которого и следует догмат. Складывается впечатление, что так и образуется вероучение, словно оно создаётся людьми по принципу: кто кого переспорил. На самом деле это впечатление совершенно ложное. Отец Даниил доказывал, что учение было дано всё и сразу. У него была глубочайшая убеждённость в православной вере, и каждое его убеждение выходило из души.

– Те, кто знали отца Даниила, много говорили о его жертвенности. А вы можете привести примеры каких-то ярких альтруистичных его поступков?

– Он, безусловно, любил людей. В иерархии ценностей он сам себя ставил на последнее место, хотя по характеру был достаточно авторитарной личностью. Всё, что было связано с храмом, имело для него безусловный приоритет. Он служил, несмотря на проблемы со здоровьем, гипертонические кризисы и т.д. Помню, отец Даниил рассказывал, что не пропустил ни одной воскресной службы, кроме случая, когда был очень болен. Каждое воскресенье он шёл в храм.

Я чётко знал, что если кто-то хочет креститься, отправлять его надо к отцу Даниилу, потому что он никогда не откажется из-за занятости или каких-то личных дел, но и не будет крестить человека просто так, без оглашений. У него было пять огласительных бесед перед крещением, кроме этого он индивидуально беседовал к крещаемыми. В плане всего, что касалось работы с людьми, их воцерковления, это был абсолютно безотказный человек.

– И, наверное, деньги для него не были особо важны?

– Он не зацикливался на них и твёрдо верил, что Господь ему всегда даст, если это будет нужно. Меня всегда удивляло, насколько он был уверен в Боге, доверяя Ему, как другу и отцу.

– Что самое главное для вас вы вынесли из общения с отцом Даннилом?

– Наверное, то, как нужно жить. Я понял, что христианином нужно быть именно таким. Это не значит, что нужно ему подражать, тем более внешне. Я сам читаю лекции в другой манере. Но являл собой то, что даже в верующих людях зачастую не видно – у него был свет вечной жизни в глазах. Ему интересно было говорить о Боге и вере. Когда мы встречались, то разговаривали только об этом. Он этим жил. Какие-то церковные дела мы обсуждали только постольку, поскольку это было нужно для миссионерского движения. Помню, мы как-то с ним серьёзно поругались.

Так вот, для него самым важным было исполнить заповедь – быть со всеми в мире. Против этого совершенно невозможно было устоять, чтобы с ним ни примириться. Он всегда примирялся первым.

– Как вы считаете, оправдана ли резкость отца Даниила?

– А я не считаю, что он был резким. Он поступал честно, только и всего. Там, где не нужно было огорчать человека, он никогда этого не делал, но на прямой вопрос всегда говорил правду.

– Сейчас вы чувствуете его молитвенную поддержку?

– Конечно. У меня нет никаких сомнений в том, что он погиб именно за Христа. Независимо от того, как будет определён его канонический статус, я обращаюсь к нему хотя бы потому, что у Бога все живы, и общение всё равно возможно. И чувствуется, что изменились многие вещи, связанные с движением, со школой, да и во многих других вопросах ощущается, что мы приобрели молитвенника на небесах.

Дмитрий Пахомов, проректор и преподаватель Миссионерской школы имени пророка Даниила:

– Отец Даниил был не просто человек, который преподавал Слово Божье с кафедры или возвещал евангельские истины с церковного амвона. Он действительно умел радоваться жизни. По крайней мере, я знал его с этой стороны. Мы неоднократно общались с ним, часто сидели на лавочке вечерами, говорили о жизни...

– А разве у отца Даниила при его загруженности бывало свободное время?

– Да. Бывало, что он звонил в девять часов вечера с просьбой провести экстренный мозговой штурм. Чаще всего мы садились на скамейку в районе станции метро "Коломенская", где он жил, и разговаривали о жизни. Эти обсуждения, если на следующее утро он не причащался и не служил, мог длиться часов до пяти утра. На обратную дорогу он всегда оплачивал такси.

– А о чём вы говорили на "мозговых штурмах"?

– О глобальных проблемах человечества, его истории, о том, как Бог действует в этом мире. В эти моменты высочайшего созерцания отец Даниил буквально начинал говорить стихами. А ещё он был очень хорошим другом. Лично я считаю его своим старшим братом, и для меня он до сих пор очень много значит.

– Вы молитвенно общаетесь с ним и сейчас?

– Да. Однажды он сказал мне: "У тебя есть не так много союзников: отец Всеволод Чаплин, у которого ты работаешь, и я. Сейчас моя поддержка не такая значительная, но потом она станет гораздо больше". Это было словно некое пророчество. И вообще он психологически словно жил уже в иной реальности, в Небесном Иерусалиме. Он считал себя не гражданином Российской Федерации, или какого-то всемирного государства, или СНГ, а именно Неба. Ведь именно он сформулировал представление о христианах, как об уранополитах – тех, кто буквально воспринимал слова апостола Павла, что во Христе нет ли эллина, ни иудея. То есть Христос – это новый Адам, и мы все теперь граждане Небесного Иерусалима, где будет царствовать Сам Господь. Он жил этим ощущением. Конечно, сейчас я постоянно чувствую его поддержку.

Диакон Георгий Максимов – преподаватель Московской Духовной академии, религиовед, специалист по исламу, близкий друг отца Даниила:

Диакон Георгий Максим

– Для меня в отце Данииле самым главным было то, что ему важна была именно Истина, а не своё мнение. Он во всём искал истину, и для него это было самым дорогим. За те десять лет, что мы знали друг друга, я неоднократно был свидетелем, когда он, будучи по какому-либо вопросу убеждённым сторонником одного взгляда, потом, изучая проблему, понимал, что истина в другом, и не боялся публично признать, что был неправ. Однако он никогда не менял своих убеждений, потому что это было "немодно" или ещё по каким-то внешним причинам. Основания своих взглядов отец Даниил искал прежде в Священном Писании и Предании.

Также меня поражало его внимание к людям, к своим прихожанам. Меня после службы он подвозил почти до дома. Однажды у одной его прихожанки были трудности – она осталась одна с детьми. Так вот, отец Даниил сам пошёл и на свои деньги купил то, что ей было нужно.

Это далеко не единственный случай. Он ходил в больницу ко всем своим знакомым, а ведь это тоже характеризует человека.

Отца Даниила обвиняют в резкости, но во многих вещах он был очень тактичным. В отношениях с людьми, в личных вопросах он говорил вежливо и с большим вниманием к людям. Те, кто ходил к нему на исповедь, очень доверяли ему. К сожалению, сейчас образ отца Даниила складывается в основном из его выступлений на телевидении, а то, кем он был 90% своего времени – добрым и внимательным пастырем – известно только близким ему людям.

– Очень многие говорят об особенной жертвенности отца Даниила...

– Да. Он был от природы слаб здоровьем, очень болезненный, тяжело переносил перелёты, но несмотря на свою слабость, телесные немощи, он никогда не имел жалости к себе, и не давал себе отдыха в миссионерских поездках. Он всегда говорил: "Не делайте мне скидок, я приехал сюда не для того, чтобы отдыхать, а чтобы послужить Господу". По его настоянию ему, даже очень уставшему, организовывали всё новые встречи и лекции. Когда видишь это, понимаешь, что человек в каком-то смысле находится на кресте, то есть добровольно жертвует собой ради того, чтобы быть полезным людям. Видно было, насколько сильно он не жалел себя ради Бога.

– Для вас он – мученик?

– Да, я чувствую, что он угодил Богу, и что Господь сейчас его слушает, а значит, у нас появился новый молитвенник на небе.

Протоиерей Виктор Горбач, руководитель Миссионерского отдела Южно-Сахалинской и Курильской епархии, настоятель храма свт. Иннокентия Московского (г. Южно-Сахалинск):

– С отцом Даниилом мы общались немного. Первый раз я познакомился с ним на одной из секций Рождественских чтений, где он очень ярко и интересно выступал. Помню, дух православной миссии ощущался в самом воздухе. Мне запомнилась тогда идея отца Даниила о необходимости проповеди в чеченских сёлах. Сначала она казалась какой-то странной, но потом, когда я её проанализировал, я подумал, что, может быть, именно это и составляет подлинную православную миссию.

Вторая наша встреча произошла на молодёжном форуме "Селигер". Отец Даниил был одним из немногих представителей духовенства, которые с утра до вечера находились на территории лагеря и очень много общались с молодёжью. Он так ярко и живо общался с людьми, что буквально заряжал их своей энергией и миссионерским настроем.

Но по-настоящему я познакомился с отцом Даниилом уже после окончания его земной жизни, когда к нам на Сахалин приехала группа миссионеров, привезя с собой его аудиолекции. Слушая их, я был поражён его цельности и подлинно библейскому основанию его бесед. В них сквозила яркая, в чём-то непримиримая вера и призыв к миссионерской активности. При этом для него это были не просто слова, что и доказал своей жизнью. И это, конечно, очень вдохновляет в служении.

Священник Тигрий Хачатрян, руководитель миссионерского отдела Курской епархии:

– Отец Даниил выделялся среди остальных тем, что он совершенно точно принял к исполнению заповедь Иисуса Христа: иди и проповедуй всему миру. То, что человек – мусульманин, не являлось препятствием для этой проповеди. В наше время считается чуть ли не нормой, что нужно проповедовать только "своим". Это страшное заблуждение. Отец Даниил же понимал Евангелие так, словно сам Господь сказал ему: "Иди", и он тут же принялся выполнять заповедь о научении народа.

– Что больше всего поразило вас в общении с ним, что наиболее запомнилось?

– Меня поразило буквально-таки огненное желание сделать много, и сразу, и быстро. Когда он приезжал к нам в Курск, у меня было желание попросить его говорить в пять раз медленнее – так много он хотел сказать. Он словно хотел сделать очень серьёзные вещи за пять минут. Это, конечно, в нём удивляло. Потом уже я узнал, что все, включая его маму, отца и братьев, говорили ему: "Ты торопишься жить".

И очень бросалось в глаза, что он в самом деле живёт ощущением Царства Божьего. Казалось, что человек реально предчувствует свой переход в иной мир и зовёт нас за собой.

Дьякон Илия Саляхов, председатель миссионерского движения в честь святого пророка Даниила в странах Центральной Азии, Казахстан:

– Отец Даниил любил цитировать стихи из книги пророка Даниила: "Праведники будут сиять, как светила на небе, как звёзды, навеки, навсегда". Он и стал этой звездой. Меня поразила в нём в первую очередь его прямота и отсутствие лицемерной толерантности. Даже когда ему поступали какие-то упрёки или угрозы, он никогда не брал их в расчёт, и всё говорил прямо. Он мог спорить даже с архиереями, с любым вышестоящим начальством, на первый план ставя именно истину.

Во-вторых, в отце Данииле поражало то, что он ставил даже слишком, казалось, высокие цели. Однажды я услышал от него, что он собирается в ближайшие двадцать лет обратит всю планету в Православие. При этом он никогда не говорил, что начать нужно с России, потом перейти на СНГ, и так далее. Он считал, что миссия должна идти по всей земле одновременно. Такие его идеи, как организация миссии в Пакистане, Иране, Афганистане казались мне утопией. Тогда мне сложно было это осмыслить, но теперь я понимаю: если человек ставит перед собой маленькие цели, это ограничивает его рост. Желания человека определяют его. Отец Даниил был великим человеком – об этом громче его слов говорят его дела и намерения. Мне очень радостно, что дело отца Даниила живёт. Сегодня миссионерские движения имени пророка Даниила открываются по всему миру. В Казахстане их уже четыре. Отец Даниил живёт в наших сердцах и мы, безусловно, чувствуем его молитвенную поддержку.

– А как вы с ним познакомились?

– Когда я изучил доктрины протестантов, я столкнулся с тем, что у меня всё равно нет опыта, как можно им свидетельствовать. Тогда я разослал письма всем известным миссионерам с просьбой поделиться своим опытом и принять меня на обучение. Единственный, кто откликнулся, был отец Даниил. Он ответил на следующий же день после того, как я отправил письмо. Я тут же вылетел к нему. Всё время, пока общался с ним, я пытался понять, чем он живёт, и полученный от него опыт сейчас мне очень помогает. Некоторые его слова я начал понимать только сейчас. Сейчас я верю, что то, что раньше мне казалось утопией, на самом деле реализуемо.