Ветка Палестины. Полтора века назад на Святой земле появились русские постройки

Этот проект, известный в политической среде тех лет под названием Иерусалимского, стал беспрецедентным для Российской империи. Не только потому, что Россия впервые заявляла о собственных, как сейчас бы сказали, геополитических интересах не посредством династического брака и не силой оружия, а через мирное присутствие своих гражданских институтов за тридевять земель.

Иерусалимский проект, вначале ограничивавшийся созданием инфраструктуры, обеспечивавшей уют и комфорт для возраставшего потока российских паломников, со временем превратился в мощный инструмент влияния в ближневосточном регионе.

По иронии судьбы, его расцвет приходится на годы острого соперничества первоначально брошенного на этот участок внешнеполитического "фронта" Морского министерства с Министерством иностранных дел. Когда же внутрироссийские распри утихли, а личные амбиции отошли на второй план, дело потихоньку заглохло. Красноречивую иллюстрацию того, что для достижения сколь-нибудь заметной цели нашим соотечественникам необходимо перессориться, можно видеть в Москве, на историко-документальной выставке в зале Росархива.

Называется она "Великий князь Константин Николаевич и русское паломничество в святую Землю. К 150-летию основания Русской Палестины". Как свидетельствуют представленные здесь 120 документов и 50 музейных экспонатов, большинство из которых предлагаются вниманию широкой публики впервые, фигура второго сына Николая I оказалась в центре Иерусалимского проекта практически спонтанно.

Причем по давней русской традиции случилось это не без тонкой политической интриги.

С детства набожный по духу и дипломат по складу характера, Константин Николаевич, отчасти невольно, выступал едва ли не главным идеологом готовившейся старшим братом реформы государственного устроения и управления. Параллельно вдруг выяснилось, что во всем Отечестве не сыскать и лучшей кандидатуры на роль военно-морского министра. Неожиданно оказавшись одновременно ключевым "силовиком" и неформальным вдохновителем новаторских идей Александра, Константин моментально нажил себе порядочно врагов – как в правительстве, так и при дворе. Когда же, видя все возраставшее напряжение, старший брат в 1858 г. предложил ему отправиться вместе с супругой в годичное паломничество по христианским святыням всего мира, тот счел это за благо.

В результате реформаторскую деятельность Александру Николаевичу пришлось проводить без непосредственной поддержки младшего брата. Трудно судить, насколько это сказалось на ее успехе.

Зато развитие Русской Палестины получило невиданный доселе импульс. Задействовав на всю катушку собственного ближневосточного эмиссара статского советника Морского министерства Бориса Мансурова, Константин Николаевич быстро вошел во вкус и принялся действовать без оглядки на министра иностранных дел, канцлера Александра Горчакова. Когда же турецкий султан Абдул-Меджид подарил ему большой участок земли к северо-западу от Иерусалима, а император Александр II официально утвердил общую 500-тысячную смету на строительство, говоря современным языком, пускового комплекса русских подворий, необходимость в дальнейших согласованиях отпала. 30 августа 1860 г. состоялась закладка Троицкого собора по проекту архитектора Мартына Эппингера.

Вскоре местные рабочие под руководством выписанных из Одессы 40 русских мастеровых вышли на "нулевой цикл" остальных построек.

– В результате уже к 1 мая 1864 г. Иерусалим украсился русским городком, состоявшим из православного собора, здания Духовной миссии, двухэтажного госпиталя, мужского и женского домов богомольцев, – рассказывает вицепрезидент Императорского православного российского Палестинского общества Николай Лисовой. – Скорость строительства поразительная даже для наших дней! Увы, Иерусалимский проект как гармоничное единство государства, церкви и общества не получил дальнейшего развития. А расширить русские владения на Святой земле удалось только следующему поколению наших предков.

Тогда в Хайфе, Иерихоне, Хевроне, Яффе, а также в самом Иерусалиме возник целый сонм храмов, монастырей, подворий, садов и странноприимных домов. Поток паломников, которые с удовольствием пользовались ими, на рубеже XIX-XX вв. достигал 10-11 тыс. человек в год. На Пасху там находилось одновременно до 6,5 тыс. россиян, и каждый третий человек в Иерусалиме был подданным русского императора.

В 1917 г. по вполне понятным причинам массовое паломничество в Русскую Палестину прекратилось. А в 1964 г. – по иронии, ровно век спустя после освящения Троицкого собора – Никита Хрущев за неделю до своего смещения с поста главы государства продал все наши объекты. Исключение составил самый первый архитектурный ансамбль у Яффских ворот, занимаемый совместно службами Московского патриархата РПЦ и Зарубежной православной церковью. От некогда обширного дерева осталась одна-единственная ветвь, жизнь в которой, впрочем, не замирает и поныне.

– В отличие от государства, церковь свое имущество сохранила, – говорит секретарь Московской патриархии по зарубежным учреждениям архиепископ Егорьевский Марк ( Головков). – Хотя все эти годы не обходилось без проблем, которые частично не решены до сих пор. Подвисший имущественный статус недвижимости тянется еще с тех времен, когда между СССР и Израилем не было дипломатических отношений.

Сейчас право собственности Российской Федерации (а не Русской православной церкви) распространяется на Троицкий собор и на здание Русской духовной миссии в Иерусалиме (официального представительства РПЦ на Святой земле). Остальные же здания "записаны" на саму Русскую духовную миссию. Но израильские светские власти это признают не полностью. . .

Выставка открыта до 6 февраля ежедневно, кроме понедельника и вторника.

Адрес: Большая Пироговская ул., д. 17.