Масленица возникла как языческий обычай провода зимы, который постепенно утрачивая языческое содержание, стал составной частью сыропустной седмицы. Но почему бывший языческий праздник вдруг не только прилепился к христианству, но и прижился на этой почве? Не свидетельствует ли это о том, что русское православие до сих пор больно язычеством? И вместо того, чтобы резко отмежеваться от таких явлений как "яблочно-медовые Спасы", ритуальные купания в крещенской воде, наша Церковь слишком лояльна к этому относится? Может быть, если бы Церковь заняла более жесткую позицию по этому поводу, то невоцерковленные думающие люди с большим уважением посмотрели бы на Православие и возможно даже задумались бы: "А что же тогда такое Церковь, если не обряды и традиции, от которых отмежевываются сами церковники?"
На эти и другие вопросы отвечает профессор Давид Гзгзян, преподаватель Свято-Филаретовского православного института, член Межсоборного Присутствия.
Д. М. Гзгзян
– Действительно Масленица произошла от языческого обычая провода зимы. Однако надо учитывать, что все этно-культурные формы, связанные с временными циклами – языческого происхождения, потому что язычество связанно с переживанием времени.
Всякая духовность, которая выше естественного языческого начала – это в какой-то мере преодоление времени. Но что касается вопроса о том, совместима ли Масленица с Христианством, то все зависит от приоритетов. В самом по себе трепетном ожидании весны трудно заподозрить что-то богопротивное, и никто из самых закоренелых поклонников Масленицы не видит в блинах символ солнца, если ему специально об этом не напомнить. Поэтому, если мы остаемся христианами во всех своих принципиальных вещах, то я задаюсь вопросом: что плохого будет, если мы при переходе от надоевшей зимы к долгожданной весне, скромно отметим ее приближение?
Может быть плохо то, что весь нецерковный мир путает языческие обряды и православные, и привязка Масленицы к церковному календарю, только способствует этому смешению. Для людей, которые не знают, что такое Церковь, это дает повод думать, что Церковь – это и есть блины, куличи и крещенская вода, то есть символические обряды. А апостол сказал о том, что надо воздерживаться даже от безвредных действий, если они являются соблазном для твоего брата.
Я не думаю, что атеистический мир испытывает соблазны такого рода. Скорее имеет место противоположная ситуация. Людей раздражает обычно то, что Церковь начинает учить: купание в купели Богоявленской – это праздное дело, а то и вредное.
Я не сторонник того, что Церкви нужно отменить Масленицу и убрать это слово из своего словаря. Может быть, это и было бы хорошо, если бы у нас за плечами не было тысячелетней традиции этого праздника. Нет, стоит оставить Масленицу, но при этом привнести туда сугубо христианское содержание, а дурной языческий элемент просто исключить. Например, можно сделать Масленицу поводом для вдумчивого отношения ко времени. Церковь отделяет себя не от людей, а от дурного. Она, конечно, отделяет себя от язычества как от убеждения, как от образа жизни, но не от людей. Уметь искать общее между нами христианами и другими людьми, в том числе и на почве масленицы – это духовное искусство. На этом пути, конечно, возможны ошибки и даже соблазны и в одну и в другую сторону. Проще, наверное, отменить Масленицу для себя и поставить точку, но проще не значит лучше.
Когда мы собираемся и печем блины, то проводы зимы являются лишь поводом для нашего общения, но не причиной. Так же и Новый год мы можем встретить по-разному. Мы можем по-язычески удариться в гульбище, или мы можем отметить Новый Год как повод подвести свои итоги, чтобы войти в новый год с более благородными и глубокими задачами.
На церковном языке это называется – воцерковление языческих обычаев. С Масленицей то же самое. Ее празднование может быть формой воцерковления языческой традиции – отмечать начала и концы временных циклов одновременно осмысливая путь, который мы проделали за это время, чтобы не оно владело нами, а по возможности, мы им. Мы ведь существуем во времени. И даже будучи христианами, отличаем зиму от лета, соответственно меняем одежду, и ничего страшного от этого не происходит.
Единственная проблема, которую я здесь вижу – это подмена приоритетов. Если на Богоявление важно нырнуть в прорубь, при этом про само Богоявление думает полпроцента населения, вот это ужасно. Если на Масленицу главное – разного рода развлечения, то это не христианство, а антихристианство.
Но я против того, чтобы выплескивать с водой ребенка. Время – это сложная категория человеческой жизни, которая требует к себе трепетного отношения. Мы не можем взять и отменить время и мигом переступить в Царство Небесное. Мы должны учиться преодолевать время, а для этого надо его подчинять потребностям духовной жизни, а не просто не замечать.
Масленица ли, Праздник ли урожая или начало Нового года – все это связано с временными циклами. Но в Церкви они перестают довлеть над человеком. Они становятся просто дополнительным поводом для новых духовных усилий, для обновления своей духовной жизни. Это нормально, это естественно, поэтому не зазорно к праздничной и христианской по духу трапезе печь блины. Была бы эта трапеза средством духовного общения, а не праздником живота. Куда зазорнее, когда люди Церкви начинают говорить специально для народа, как бы снисходя к его немощи о том, что это древний, чуть ли не православный, праздник прощания зимы и встречи с весной. Такие высказывания я слышал неоднократно и не только от православных мирян, но и от клириков. А в ответ на вопрос: "Зачем вы это говорите, это же неправильно?" может последовать: "Для того чтобы привлечь народ". Вот это плохо.
Яблочно-медовый Спас, конечно, выражение чудовищное. В самом деле, ну как может Спас быть яблочным? Но я не вижу ничего дурного в том, чтобы освятить первый сбор яблок. Однако, если в народе давно забыли смысл слова Преображение и в сознании остались одни яблоки, а Церковь это еще и поощряет, делая из освящения плодов обязательный ритуал, то это печально.
Но какова должна быть церковная реакция? Запретить освящение яблок на синодальном уровне? Я не думаю, что это эффективно. Все такие вещи изживаются изнутри. В этом отношении радикализм с обеих сторон ничего не решает. Все равно те, кто купаются на Богоявление, будут это делать. Я знавал таких православных христиан (или тех, кто так себя идентифицировал), для которых самое главное мероприятие на Страстной седмице Великого Поста – помыться в четверг до восхода солнца. Все остальное, происходящее на Страстной было им глубоко не интересно. Да, это чудовищно. Но преодолеть такие вещи можно только терпеливо и последовательно изживая магические стереотипы.
В чем Вам видятся корни языческого мировосприятия русского народа? В национальных чертах характера, в историческом прошлом?
Я могу ответить на это известной фразой Лескова: в том, что "Русь была крещена, но не просвещена". Следствием этого является то, что в бытовом массовом сознании язычество очень легко смешивалось с христианством.
Изначально Церковь на Руси была поставлена в условия, когда она являлась социальным институтом, искусственно дополняющим властные отношения. Оказалось, что в этих условиях Ей сложно было исполнять свое главное предназначение – быть свидетельницей Христа Воскресшего.
Церковь исполняла просветительскую функцию только в лице своих отдельных выдающихся представителей. И преподобный Сергий, и Нил, и Серафим – были просветителями. От Сергия родилось целое просветительское движение. Или вспомним беседу преподобного Серафима с Мотовиловым – это же просветительская беседа. Ее главная цель – показать, в чем состоит смысл христианской жизни. Надо полагать, искомый смысл был утрачен современниками Серафима. С точки зрения апостольских времен преподобный Серафим говорил едва ли не банальную вещь – стяжание Духа Святого. Но для его времени – это было выдающимся духовным откровением, потому что так христианство практически никто не воспринимал. Выход к людям Оптинских старцев – это тоже в значительной степени просветительская деятельность.
А если сравнить русский народ с другими?
Я думаю, что немцы или французы не меньшие язычники по своей натуре, чем русские. Для того, чтобы в этом убедиться достаточно посмотреть на историю Европы. Язычество универсально. Все люди – стихийные язычники.
В чем значение сыропустной седмицы для православного верующего?
Это время подготовки к Великому Посту, и содержание такой подготовки зависит от того, что вы собираетесь делать постом, кроме, конечно, соблюдения известных правил. Вот об этом можно подумать в неделю перед постом. Например, отец Павел Флоренский – исповедник веры, каждым Великим Постом прочитывал все Священное Писание.
Если не замахиваться так высоко, то можно поставить себе задание, хотя бы Евангелие перечитать. Несколько раз я брал себе такое задание, и всегда приходилось его судорожно доисполнять в Страстную неделю. Человек, к сожалению, так устроен, что он плохо поддается систематическим строгостям. Поэтому "кушать – не кушать" еще худо-бедно выходит, а с вот тем, чтобы выполнить нечто более существенное, возникают проблемы.
Масленица заканчивается Прощеным воскресеньем – пыточным днем для гордого человека, когда надо примириться с теми, с кем ты рассорился. И помимо тяжести этой обязанности возникает вопрос: есть ли смысл устами произносить те слова, которых нет в сердце?
Во-первых, надо сказать, что не все имеющиеся отношения надо поддерживать, некоторые, может быть, стоит и разорвать.
Если же говорить в целом, то обычай Прощеного Воскресения возник у монахов и был связан с жизнью в общежительном монастыре. Живые люди, тем более близкие, в непосредственном общении просто не в состоянии быть только любезными, только обходительными и тем более, только любящими. Все равно где-нибудь что-нибудь не получается. А Чин прощения очень здорово раскрывает людей и сближает их.
Приложив некоторое духовное усилие, мы можем привычные отношения наполнить живым содержанием, углубить и освежить их. Этот обычай – замечательный повод распутать всяческие клубки, устранить недоразумения, наконец, выпрямить свои пути. А что касается недостатка искренности, то тут применим старый аскетический принцип: если не получается совершенно искренне просить прощения, значит проси как можешь, только старайся. А уж Господь не оставит благого намерения без помощи.
Источник: Православие и мир
