Мониторинг СМИ Как испанец из Самарканда построит русский храм

Победителем конкурса на строительство российского религиозно-культурного центра в Париже стал проект, представленный Обществом архитекторов и девелоперов Мануэля Нуньеса-Яновского (Франция) и московским архитектурным бюро "Арх груп".

О будущем православном храме по соседству с Эйфелевой башней Мануэль Нуньес-Яновский рассказал парижскому корреспонденту "Известий" Юрию Коваленко.

известия: В чем суть твоего проекта?

Мануэль Нуньес-Яновский: Прежде всего проект пятиглавого храма в Париже соответствует рублевским канонам. Для меня русский православный храм всегда был неким прообразом целого города. Вокруг него мы создадим церковный сад. Собор посвящен Троице, а у православных есть такое понятие, как "троицкая зелень". В этом романтическом саду мы посадим березы, рябины, вербы, клены, липы. Сад начнется перед храмом, а потом поднимется вверх по террасам административных зданий религиозно-культурного центра.

и: Собор будет белокаменным?

Нуньес-Яновский: Да. Такой камень можно найти и во Франции, но я предложил привезти его из России. Это, с моей точки зрения, важно. В России отольют и колокола. Тем более что французы давно утратили эту технологию.

и: Стеклянный покров накроет все сооружение, включая собор?

Нуньес-Яновский: Это идея – от покрова Божьей Матери, который играет важную роль в православии. Наш покров будет находиться как бы в подвешенном состоянии над храмом и садом. Стекло будет самоомывающимся – по всей поверхности пойдет тончайшая пленка воды. На фасаде здания разместятся солнечные батареи для подогрева воды зимой.

и: Ты же не православный?

Нуньес-Яновский: Я считаю себя атеистом-мистиком. Но в плане культуры я гораздо ближе к православию, чем к католицизму, хотя большую часть жизни прожил в Испании и во Франции. К тому же в моей команде есть православные – например, молодой одессит Андрей Мороз, сын священника.

и: Когда начнется строительство?

Нуньес-Яновский: Думаю, через год. Сейчас займемся настоящим проектированием. Пока мы сделали лишь эскиз. Самое трудное – получить одобрение всех французских инстанций, ибо собор планируется возвести в исторической зоне. Подковерная борьба не закончилась. Парижский мэр Бертран Деланоэ открыто объявил, что ему наш проект не нравится. Он отдавал предпочтение проекту французского архитектора Фредерика Бореля. Но среди союзников у нас мадам Рашида Дати, мэр 7-го парижского района, где возводится религиозно-культурный центр. Наконец, напомню, что проект одобрили президенты Саркози и Медведев.

и: У тебя удивительная судьба: появился на свет в 1942 году в Самарканде, рос и учился в Одессе...

Нуньес-Яновский: В Самарканде мы жили в колонии испанских республиканцев. Меня воспитали испанцем, хотя моя русская мама Дина заставляла меня читать "Дон Кихота" на языке Пушкина и Толстого. Мой отец в годы гражданской войны в Испании был морским офицером-артиллеристом. В 1939 году три военных корабля республиканской эскадры ушли из Испании в Одессу. Два года спустя испанцы создали добровольную бригаду, и их послали на фронт в составе уже Красной Армии. В живых осталось человек 15-20.Отец вернулся в Самарканд, где я родился. В 1949-м его посадили, и он провел шесть лет в лагере в Воркуте. В 1957-м мы уехали в Испанию. Из страны, победившей Гитлера и строившей социализм, я попал в фашистское государство. И тогда я принялся мечтать об Одессе, где собирался заняться театром с Володей Пахомовым. Он был сыном мэра, а я – "врага народа", но мы очень дружили (народный артист России и четырежды лауреат Государственной премии Владимир Пахомов до своей кончины в 2007 году более трех десятилетий возглавлял Липецкий драматический театр. – "Известия").

и: И в 18 лет ты покинул Барселону – и назад в СССР...

Нуньес-Яновский: Я пешком перешел Пиренеи, автостопом добрался до Парижа и пришел в советское консульство. Рядом со зданием на автобусной остановке в одном углу спал клошар, в другом – я. Меня ребята из консульства подкармливали, давали газеты. В конце концов меня вызвал консул и сказал: "По нашим законам вы советский, мы должны вас репатриировать. Но ситуация во Франции очень сложная из-за событий в Алжире". Позже выяснилось, что к моему дедушке в Одессе пришли парни из КГБ и объявили, что его внук хочет вернуться. Но бабушка отказалась меня принять. Боялась, что за мной вернется моя мама и семья развалится. В итоге в испанском консульстве мне выдали какую-то бумажку с фотографией, посадили на поезд, а на границе арестовали и отправили в тюрьму на пару месяцев.

и: Как же ты стал архитектором?

Нуньес-Яновский: Прямо у выхода из тюрьмы я познакомился с Рикардо Бофилем, с которым мы, оказывается, вместе сидели. Вскоре Рикардо организовал архитектурную группу, и мы занялись архитектурой. Десять лет спустя мы с ним отправились в Париж – нас пригласили создавать проекты для парижских пригородов. И проработали в Париже почти 17 лет.

и: Какими из своих проектов ты больше всего гордишься?

Нуньес-Яновский: У меня, как у Вуди Аллена, – один проект в год. Обычно я горжусь своей последней работой. И в данном случае – русским собором.

и: Кого из архитекторов прошлого ты особенно ценишь?

Нуньес-Яновский: Очень люблю Константина Мельникова. И вообще русское зодчество 1920-х годов продолжает подпитывать мировую архитектуру идеями конструктивизма и супрематизма. Должен сказать, что и столичные высотки окончательно вписаны в историю русского зодчества.

и: Ну а современная архитектура Москвы?

Нуньес-Яновский: Ее просто нет, как нет ее и в западных столицах. Есть архитекторы, но нет архитектуры. Есть очень интересные идеи, но одним зданием лицо города не определишь. Нужна хартия русской архитектуры.

и: Что ты можешь сказать о лужковском ампире?

Нуньес-Яновский: Кроме МКАД Лужков ничего стоящего не сделал. Вспомним хотя бы этот страшный Сити. Москва неприятна своими стекляшками, которые делают ее неузнаваемой – подобные сооружения есть во всех городах. Американцы навязали типологию своих небоскребов всему миру.

и: Можно ли решить проблему пробок в Первопрестольной?

Нуньес-Яновский: Надо хотя бы сделать так, чтобы Москва перестала быть проездным двором. Надеюсь, что русские рано или поздно переживут нынешний культ автомобиля и поймут плюсы общественного транспорта.

и: Тебя по-прежнему все время тянет в Одессу?

Нуньес-Яновский: Одесса сохраняет провинциальный курортный шарм. К сожалению, порт потерял свое значение. Мне кажется, что Одесса, как Ницца, должна спуститься к воде... В любом случае Одесса продолжает оставаться русским городом. Надо создать там свободную экономическую зону. Тогда Одесса расцветет и снова станет городом-космополитом. Сам я буду участвовать в проекте создания одесского театра на базе ТЮЗа.