(Продолжение. Начало в номере за 25 февраля.)
Наш корреспондент отправилась в паломничество по святым для мусульман местам в Саудовской Аравии - Мекку и Медину
23 января, отъезд
Меня все боятся. Объясню.
Часа два сидим в московском аэропорту. Я не сразу догадываюсь, почему иностранцы в баре, где я пью кофе, нервно дергают шеей в мою сторону. А они ищут глазами «пояс шахида» на моей фигуре и тротил в моем багаже!..
Накануне я пережила позор. Гордая собой, приехала к месту сбора паломников - в Духовное управление мусульман. Оделась неприметнее - широкие брюки, длинный свитер и полуспортивная куртка. В платье, думаю, в аэропорту переоденусь. Иначе бы просто не прорвалась через ментов, которые по всей Москве тормозят людей исламского вида.
Руководители группы российских паломников подкосили меня прямо у входа:
- Ахмирова, вы куда собрались в таком виде?! Переодеваться - быстро! Меня заставляют напялить белое платье поверх всего: - Это - другое дело.
Но я-то знаю, что так получился не самый удачный гибрид Востока и Запада, Азиопа какая-то. Но как мне тут же подсказали добрейшие женщины-паломницы:
- Чем хуже будешь выглядеть, тем и лучше! Не красоваться же едешь.
Два раза чуть не упала, путаясь в подоле, совсем отчаялась воспитать в себе «женщину Востока». Но потом ничего, приспособилась. Просто отставила свою репортерскую походку типа «я старый солдат, я не знаю слов любви» и периодически диктовала сама себе: «Иди медленно, плавно, с достоинством». Как и должны ходить утонченные и грациозные восточные женщины.
А еще через неделю я все-таки научилась по-человечески носить хиджаб.
Поверьте, это в сто раз сложнее, чем носить мини!
24 января, аэропорт в Саудовской Аравии
В первый раз в жизни сплю на полу, да еще в публичном месте. После прилета нас еще около 12 часов маринуют в аэропорту Джидда. 30 градусов жары после снежной Москвы плюс двое суток в пути (прямого рейса нет, летели через столицу Иордании Амман). И все-таки: после того, как человечество изобрело самолеты, тяготы хаджа уже не так непереносимы. Хотя до сих пор есть группы паломников, которые из соображений экономии едут в Саудовскую Аравию на автобусах - это около 20 дней пути!
Аэропорт в Джидде - «воздушные ворота хаджа» - занимает площадь больше 100 квадратных километров и может одновременно принять 80 тысяч паломников!
Кого здесь только не увидишь! Негритянки, которые носят на голове - без поддержки рук - тюки по виду
килограммов под 80! Женщины с татуированными лицами и художественными порезами на лице. Модницы нескольких неопознанных стран щеголяют оранжевыми, покрашенными хной кистями рук и стопами ног. Здесь же я впервые увидела стайку полностью закрытых женщин. Лицо занавешено вуалью, удивительно красивые глаза, тонкие запястья затянуты в длинные перчатки, открытые, ухоженные стопы, тоненькие дорогие украшения и облако легкого парфюма. (Под впечатлением я даже купила в Мекке перчатки, «как у них». Просто как сувенир.)
Аэропорт построен в виде гигантских зонтиков - потолок есть, стен нет, что дает хорошую вентиляцию. На полу расстелены ковры, куда я через несколько часов борьбы с собой, «цивилизованной», с большим удовольствием и переползаю. К шайтану цивилизацию! Сумку под голову и - спать!
25 января, наконец-то Мекка
Нас заселяют в маленькую частную гостиницу. Ее главные достоинства - близость к центру и небольшая мечеть прямо напротив. Второе особенно важно, молитва здесь - главное из дел. Слышим азан (призыв к молитве на арабском языке, начинающейся словами «Аллах Акбар») пять раз в день.
Намаз (молитва мусульманина) невозможно пропустить, где бы ты ни находился. За 10 - 20 минут до очередного моления закрываются все лавочки, рестораны, магазины, кафе. Посетителей выставляют на улицу. Останавливаются общественный транспорт и частные автомобили. Если рядом есть мечеть, идут туда. Если нет - молятся прямо на улице. Важно только, чтобы место было чистое и позволяло расстелить молельный коврик - намазлык. Пройти в это время по узким мекканским улочкам сложно - группы совершающих намаз перекрывают проходы.
В комнате гостиницы нас шестеро. Скученность, как в палате пионерлагеря. Мои соседки - 5 женщин-татарок, все старше меня. Называю их «апа» («тетя»).
Гульсина-апа. Самые теплые воспоминания: она снабдила меня шерстяными носками, когда мы три дня жили в палатках и спали на земле. (Я туда легкомысленно прикатила в капрончике.)
Тагира-апа. Работает с мужем в частной пекарне. Мне кажется, она знает 1000 и 1 способ, как красиво носить хиджаб. И меня научила. Это оказалась целая наука! У Тагиры две дочки, 16 и 14 лет, которые носят только мусульманскую одежду. Не сомневаюсь, у себя дома они - первые красавицы.
Мархум-апа. Красиво, нараспев, читала нам Коран. Слушатели собирались из всех прилегающих к нашей комнат.
Зулейха-апа. Медик, приехала с мужем, который болеет. Все надеются на чудесное исцеление.
Разия-апа. В ее жизни чудесное исцеление после хаджа уже было. Врачи поставили дочке диагноз «бесплодие» и не дали ни одного шанса на другой исход. Разия пошла в хадж и просила Всевышнего ей помочь. После этого у дочки родился абсолютно здоровый ребенок. Говорят, что в этих особенных местах человек ближе всего к Богу, и все его мольбы исполняются. При условии, конечно, что человек хороший. Или хотя бы уже раскаялся и стал хорошим.
26 января, начало
Самый торжественный момент! Входим в ихрам. Это состояние особой ритуальной чистоты: все делают омовение, постригают ногти. Женщины надевают белые закрытые платья и платки, мужчины заворачиваются в два куска материи («Чувствуешь себя, как запеленатый младенец», - сказал один из паломников). Все несколько миллионов пилигримов в дни ихрама выглядят абсолютно одинаково. Смысл этого прозрачен: какими бы богатыми и крутыми мы ни были в своей светской жизни, перед Творцом мы все равны.
В состоянии ихрама нам строго запрещено все, что загрязняет душу и отвлекает от высокого: грешить, вступать в интимную близость, ссориться, спорить, использовать ароматические вещества (даже мыло должно быть специальное - вообще без запаха), пользоваться косметикой, срывать растения и убивать насекомых. Если человек нарушил какое-то из этих правил, ему дается шанс быстренько исправиться: либо купить жертвенного барана, либо держать пост по схеме «один грех - один день поста».
Моя новая подружка, 60-летняя Шамси-апа, забылась и по инерции шлепнула трех мух. Денег на трех баранов у нее не было, и она держала пост три дня. Так и жила: днем постится, ночью молится в мечети.
- Как выдерживаете-то? - спросила я.
- Аллах помогает, - уверенно ответила эта крохотная, как игрушка, бабуля. И светится, как будто внутри нее горит тысяча свечек.
Мы идем в мечеть Аль-Харам.
Здесь находится главная мусульманская святыня - Кааба, или Черный Камень, который символизирует Священный Дом Бога. В какой бы точке мира ни находился мусульманин, он молится в направлении Каабы. Саудовская промышленность выпускает массу товаров, которые позволяют это направление определять с точностью до градуса. Всевозможные компасы, стрелка которых всегда показывает на Каабу. До чего дошел прогресс: сегодня эти приборы встраивают прямо в коврик для моления. А еще круче ввести функцию «курс на главную святыню» в свой мобильный телефон!
В мечети Аль-Харам ритуал обязывает нас обойти вокруг Черного Камня семь кругов, приветствуя Аллаха. Мечеть открыта круглосуточно, и здесь всегда много народу: с верхнего яруса тысячи верующих выглядят, как семечки в гигантском подсолнухе.
И в любое время дня и ночи здесь ни на секунду не останавливается круговращение людей вокруг Черного Камня. Каабу окутывает одна живая волна, в которую мы тут же вливаемся. Меня всегда пугала толпа, но через несколько минут я уже понимаю: в этом что-то есть - так много людей, из разных стран, разного благосостояния, но между ними стерты все внешние различия, и ты знаешь, что сейчас все они чувствуют то же, что и ты. Я не понимаю речь эфиопов и пакистанцев, но они произносят вслух те же арабские слова молитвы, что и я. И это нас роднит: «Раббана аттина...» («Господь наш! Дай нам хорошее в этой и потусторонней жизни и убереги от мук Огня!»).
Среди некоторых верующих считается особым шиком проделать эти круги быстрее и обязательно коснуться Черного Камня. Когда таких людей собирается много, это начинает напоминать экстремальный спорт. И это чревато давкой. Лично я не думаю, что Творец сидит с рулеткой и секундомером и отмечает «рекордсменов» особыми щедротами. Поэтому в самую гущу и не лезу. Да и страшно.
Как-то я чуть не оказалась в самой толчее, меня спас высокий чернокожий парень, который шел позади. Он расставил огромные руки и раздвинул пространство вокруг меня. Спасибо, брат, где бы ты ни был!
В эту мечеть я приходила потом еще много раз, уже «вне программы». Там хорошо.
Один раз меня поразил непонятно откуда вынырнувший араб, который следовал за мной неотступно и галдел по-английски: «Откуда ты приехала? Как тебя зовут? Я ему жестами показываю на Камень, потом - на небо, потом - стучу пальцем по лбу. Мол, молиться надо, дурень. Потом перестала обращать внимания. Он шел, нудел, а потом как будто испарился. Мистика какая-то...
- Шайтаны искушают нас повсюду, - философски заключили мои соседки по гостинице.
Думала об этом вечером. Считается, что всякое, даже малозначительное на первый взгляд событие, которое происходит здесь, на святой земле, случается не зря. Несет какой-то смысл, или испытание, или, наоборот, дает ответы на твои вопросы. Я вот сейчас подумала: в принципе в совсем не святой Москве, наверное, то же самое, просто там я об этом не задумывалась...
28 января, ЧП внутреннего масштаба
Сколько раз я плакала за всю предыдущую взрослую жизнь, можно пересчитать по пальцам. Кажется, одной руки хватит. Может, строение слезных желез такое, может, особенности психики...
А здесь... Вечерняя Мекка в парандже ночи. Никаких особенных причин, но - сижу на улице и плачу как дура. 5 минут назад просто захотелось выйти из комнаты подышать воздухом. И вот... По лицу течет соленая вода. Как будто умываешься. Минут за десять слезные железы вылили все, что в них копилось. Внутри опустел какой-то резервуарчик, и стало легко.
- Плакать в хадже - очень хорошо. Смываешь все плохое, очищаешься, -сказали мне соседки по комнате, когда я вернулась (видимо, я плохо вытерла глаза). Причину никто не спросил. Но я бы и не знала, что сказать.
29 января, страдаем за грехи
Болеем все - акклиматизация и гигантское скопление людей. Медпункты через каждые 500 метров. Арабы ведут прием от силы 5 минут и всем прописывают одни и те же таблетки.
Среди паломников ходит упорное мнение, что с болезнью здесь из человека выходят все грехи. Мне кажется, что я уже перетемпературила и выкашляла все свои нелучшие поступки, слова и мысли. И прошлые, и уже даже будущие. Но, видно, у меня одна «бухгалтерия», а у них там на небесах - совсем другая. Таблетки не спасают.
Но вот что удивительно: больше всего болеют-то самые благообразные бабуськи «божии одуванчики».
Еще говорят, что, чем тяжелее человеку во время хаджа, тем больше он будет за это вознагражден. Может, поэтому некоторых из нас никакими силами не затащишь к врачу. Хотят пострадать на полную катушку?
Впереди у нас центральные обряды хаджа - стояние на горе Арафат и побивание дьявола камнями. Именно там в этом году погибло очень много людей.
- А где ты была в этот момент? - спрашивали меня все, когда я вернулась.
Там и была. И именно в этот момент. Но тем не менее вы читаете эти строки. Как это может быть, узнаете в субботу.
(Окончание в субботу, 28 февраля.)
"Комсомольская правда", 26 февраля 2004 г.
