Кто поощряет ваххабизм в России?

– Уважаемый Муфтий-хазрат, – я сейчас изучаю одну историю: деревенские пареньки с Урала поехали на заработки на север, там приняли вахабитскую веру и сделались убийцами-террористами. И в центре России это не единичный случай. Почему ваххабизм для иных мусульман притягательнее, чем мирный Ислам?

– До девяностых годов религия была практически под запретом. Особенно пострадала мусульманская община. Если к 1928 году в России насчитывалось 14, 5 тысяч мечетей, то к 90 году осталось 94. Подготовка духовных кадров также остановилась. Единственное мусульманское учебное заведение в СССР было бухарское медресе, куда разрешалось по квоте от российских мусульман отправить 2 человек в год. То есть, на 10 миллионов мусульман – 1 человек. Ни о какой политической подготовленности священнослужителей не могло быть и речи. А посему наша мусульманская община оказалась не подготовленной к тем экстремистским вызовам, которые навязывают нам экстремисты.

– А ныне в России готовятся мусульманские духовные кадры?

– Первое медресе появилось в 1989 году в Уфе. Готовили мулл, которые могли отправлять требы, не более того. А ведь до революции российская мусульманская школа была одной из самых значимых в мире. Казанская богословская мысль была одной из самых передовых. Но что интересно, у нас есть богословские журналы того времени, в которых много пишут о вызовах ваххабизма мусульманам Российской империи. То есть, и тогда были притязания ваххабитов на наше пространство, но крепкая школа успешно тому противостояла. Однако ваххабитам удалось-таки сделать своим сторонником муфтия, который действовал в первые годы советской власти. Его звали Ризаэтдин Фахретдин. Некоторые специалисты утверждают, что он состоял даже в масонской организации. В 1936 году Ризаэтдин Фахретдин покинул сей бренный мир. Не знаю, своей ли он умер смертью. А потом вся похоронная процессия, которая возвращалась с кладбища, была арестована, и таким образом была обезглавлена верхушка духовного управления. СССР перешел в закрытую фазу, никаких контактов с мусульманством вне страны.

А когда все открылось, сюда бурным потоком хлынули разные течения, учения, в которых неподготовленному мусульманину тяжело разобраться. Есть данные, что только одна Саудовская Аравия тратит на пропаганду своего понимания Ислама в России до 40 миллионов долларов в год! Большая часть этих денег шла на Кавказ на развитие терроризма.

– А ныне, что, арабы уже не снабжают деньгами наших террористов?

– В 2007 году в Москве был создан Фонд поддержки исламской культуры, науки, образования. Чтобы муфтияты не получали напрямую зарубежные деньги и не отчитывались бы перед иностранными спонсорами за проведение их идеологии. Наш МИД в этой связи обратился ко всем мусульманским государствам с предложением вести прозрачную политику. Если хотите поддерживать братьев-мусульман, то вот вам единый расчетный счет. Муфтияты же, в свою очередь, должны предоставить свои ясные проекты, под которые выдавались бы эти деньги.

Такая система, конечно же, весьма осложнила работу экстремистов, которые напрямую финансировали муфтияты.

У нас были случаи в начале 2000 годов, когда в одно из ведущих духовных управлений мусульман России каждый день, как на работу, приходил саудовский дипломат. По сути это был военный инструктор, который приносил в сумке деньги и объяснял муфтию на что и как эти деньги использовать. Другое ведущее управление мусульман находилось и до сих пор находится у нас под тотальным управлением турецких сект.

– Может и ныне на Кавказ и не только, помимо контролируемого денежного потока от мусульманских стран идет и неконтролируемый – от экстремистов?

– Конечно же, такой поток поступает. Есть информация, что те наши деятели, которым ранее привозили деньги из арабских стран, теперь сами часто выезжают туда за наличностью.

– И таким образом арабские деньги опять идут на поддержку российских террористов?

– Не обязательно на террористов. Ведь есть еще идеологический фронт. Тот же Интернет. У традиционного Ислама очень мало возможностей для работы в сети. Для создания нужной печатной продукции. Мы, например, не можем переиздать труды татарских богословов 18-19 веков. И в то же время видим, какими огромными тиражами печатается экстремистская литература якобы мусульманского толка. Вот вам, к примеру, одна из книг, запрещенных Верховным судом России, но изданная на деньги одного саудовского фонда. Издание московское. Здесь вот даже автограф татарстанского муфтия Гусмана Исхакова, добровольно недавно ушедшего со своего поста.

– А что, ваххабитские сайты со своей несусветной глупостью и белибердой как-то влияют на умы, настроения?

– Конечно. Взять, например, "Кавказцентр", чей сервер сейчас находится в США. Они придумали себе виртуальное государство – Кавказский имарат и в последнее время заговорили о виртуальной провинции в составе этого "государства" – о вилаяте Идель-Урал. Хотя это старая идея еще 20-х годов, когда после революции витали подобные настроения о создании отдельной Волжской Уральской республики. Пока не известно назначили они сюда своего наместника или нет. Казалось бы, глупость полная. Но в Интернете уже появился форум, где люди активно обсуждают вопрос.

Да и события, которые происходят ныне у нас в Поволжье и на Урале, обязывают к этим глупостям относиться серьезно. Это и бой с боевиками в татарском Нурлате прошлой осенью, когда были застрелены три экстремиста. Это и нападение других боевиков на пост ГАИ прошлым летом в Пермском крае, когда был убит милиционер. Это и вылазки боевиков в Башкортостане в городе Октябрьском У нас в Пермском крае есть свой поселок Октябрьский, есть деревня Седяш, в которой обосновался ваххабитский центр. Имам там некто Антон Андреевич Шпак. Прошел обучение в Египте.

– Не понимаю, если это такая опасная ваххабитская организация, почему она существует?

– Потому что есть параллельные исламистские организации, получившие в России официальный статус. В Перми, например, это ЦРУ, то есть – Центральное Религиозное Управление мусульман Пермского края. ЦРУ входит в Совет муфтиев России Равиля Гайнутдина. Расположено в Зеленой мечети на улице Осинской, 6. Возглавляет эту компанию товарищ Хамит Галяутдинов, коммунист, бывший парторг. В свои времена был направлен Советской властью в качестве представителя обкома партии в мусульманскую общину. Вот этот товарищ и выдал свидетельство о назначении имамом поселка Октябрьский товарищу Шпаку Антону Андреевичу. Мы изъяли там конспект, по которому Шпак преподает ученикам. В конспекте так и прописано "будем учить Ислам по основателю ваххабизма Махаммаду Ибн Абдуль-Ваххабу". Обсуждаемые вопросы: отношения с иудеями, с христианами. Вероотступничество самих мусульман и т.д. Изъяли запрещенную в России экстремистскую книгу "Единобожие", по которой он преподает.

– С кем и каким образом вы изъяли все это?

– Мы туда поехали с представителями центра по противодействию экстремизму. Собрали сход селян. Пришла и эта компания ваххабитская. Абсолютно все селяне высказывались за то, чтобы эти люди со своим учением исчезли. А ваххабиты им говорят, если вы будете против нас, то ваши дома сгорят. А наутро в эту деревню из Первоуральска приехала группа с видеокамерами, и давай снимать на видео дома наиболее активных противников ваххабизма.

Вызвали милицию, у всех откатали пальчики, но не нашли оснований кого-то задерживать. Дома фотографировать у нас не запрещается. Хотя налицо явная демонстрация угрозы. А потом они заявляют имаму нашему и еще нескольким людям, если будете выступать против нас – убьем и дома сожжем! Имам и другие люди пишут заявления в милицию. Но со стороны органов пока серьезных никаких движений не видим.

– Когда это было?

– Это происходит сейчас, в эти дни.

– Если все сельчане против этих экстремистов, тогда с кем же они работают?

– Работают с посторонними. Это очень глубокая, отдаленная деревня. К ним приезжают некие люди из райцентра. Заседают, получают какие-то инструкции. Настораживает то, что одного из своих учеников они устроили охранником газового пункта на газопроводе, работающем на Европу.

Это далеко не единственная экстремистская школа в нашем регионе. Интересно, что все подобного рода ячейки образовываются или неподалеку от газовой трубы или вдоль железной дороги.

– И как же с этим бороться? Если советским методом: запретить и арестовать самых ярых, то сегодня это, скорее, обернется большим возмущением в мусульманской среде?

– Традиционному Исламу надо дать возможность вести широкую разъяснительную работу через СМИ. Особенно для глухих районов было бы важно хоть раз в неделю давать небольшую исламскую передачу. Второе, нам нужны свои грамотные имамы, подготовленные в наших школах, а нигде-то за рубежом. А с другой стороны и правоохранители должны поактивней быть в этом деле. И не только отлавливать экстремистов, но и править законодательство. Вот, сегодня тот Шпак ведет свою ваххабитскую линию, ну и что? Ну, изъяли у него запрещенную книгу, а ваххабизм-то в России не запрещен.

– Вы не хотели бы поспорить в прямом эфире с тем же Шпаком и растоптать его идеологию на виду у всех?

– Я против категорически, чтобы подобным товарищам предоставлять трибуну. Сам факт их появления в эфире был бы неким признанием их права. В любом случае это явилось бы пропагандой их экстремистских взглядов. Мы готовы бороться с их идеологией, но не давать трибуну конкретным бандитам от этой идеологии.

– Какие вещи они там пропагандируют?

– Там, например, основные внушения: мусульмане не должны дружить с иудеями и христианами. Если жена, например, совершает дома пятикратную молитву, а муж нет, такую семью требуют разводить. Если мусульманин умер, не читая намаз, то его хоронить за оградой кладбища... Этак до чего можно дойти?

– Но ведь в Коране не прописано, например, презрение к христианам. Как же они поясняют свои учения, противоречащие Корану?

– Так ведь далеко не все мусульмане хорошо знают Коран. И этим пользуются бандиты. Они умудряются в переводе добавить одну букву к слову, и стих Корана приобретает обратный смысл. Например, цитата: "Коран победит оружие". Это значит, что слово Божие любое зло может победить. Они пишут "Коран победит оружием" – и смысл уже видим обратный. То есть, Коран, по-ихнему, победит при помощи зла.

И потом они делают так. Например, открывают Коран, там есть аяты временного характера. То есть, когда шла война при жизни Пророка, и нужно было объединить общину, был аят такой "и сражайтесь с ними до тех пор, пока на земле не установится религия Аллаха". Но этот стих пришел именно во время войны. А когда война закончилась, пришел другой стих "и не сражайтесь с ними до тех пор, пока они не нападут на вас и не выгонят вас из ваших жилищ". То есть, вот этим более поздним стихом Пророка было отменено указание первого стиха. А простому обывателю откуда знать, что первый стих отменен? Вот экстремисты, показывая обывателю только первый стих и умалчивая о втором, сеют ложь и смуту в умы. Чтобы этого не было, нам и нужен рупор центральных СМИ, дабы донести до людей истину.

И опять, повторюсь, если государство нас поддержит, мы будем готовить для традиционного Ислама свои духовные кадры, которые доходчиво, ясно объяснят мусульманам суть их религии.

– У нас в МВД большой штат сотрудников по борьбе с экстремизмом. Вы с ними порой общаетесь. Как оцениваете их работу?

– По моим ощущениям для них главным делом – собрать информацию и красиво ее подшить в папку. Порой не могут до логического конца довести то или иное дело. Например, я им показываю, вот, конспект вредный. Отдайте на экспертизу, которая наверняка заявит, что это экстремистские материалы. И тогда, в рамках закона, примите меры к преступникам. А они говорят, у нас нет денег для экспертизы.

"БАСАЕВ ПРИСЛАЛ МНЕ ПОВЕСТКУ В СУД"

– Так почему бы вам, Муфтий-хазрат, как серьезному специалисту, и не провести экспертизу и дать заключение?

– Нет, должны проводить лингвисты, религиоведы из государственных учреждений. Такова практика.

– Вы столь непримиримы по отношению к экстремизму, не боитесь за себя в этом плане?

– Мне постоянно угрожают, привык уже. В прошлом году были звонки с обещаниями застрелить. Записали мы эти звонки. Подали заявление. Выяснилось, звонили из Законодательного собрания Пермского края, и потому милиция не стала заниматься этой историей. Это только один эпизод из множества, но самый маразматический. Да, у нас сегодня существует угроза реальная жизни муфтия, то есть, жизни моей. Угроза подтверждена всякими мероприятиями спецслужб вокруг меня. В декабре президент России распорядился обеспечить охрану некоторым мусульманским деятелям в связи с убийством муфтия Кабардино-Балкарии Анаса Пшихачева. Муфтий Анас собирался войти в состав новой нашей организации – Всероссийского Муфтията. И когда случилось убийство, через два часа сотрудники одного учреждения позвонили одному из ведущих муфтиев России с предложением выразить соболезнование. На что тот муфтий сказал, что соболезновать он не будет, что так ему Пшихачеву и надо, нечего было дергаться и переходить в другую структуру. Про то было доложено президенту, и Дмитрий Анатольевич распорядился обеспечить безопасность отдельных муфтиев. Не могу сейчас иные вещи раскрыть, но есть информация, что мне следует опасаться и кавказских боевиков. Но это, безусловно, не остановит меня в борьбе с экстремистами.

Более того, я еще от Басаева получал повестку явиться в Чечню в шариатский суд. Мне даже гарантировалось безопасное передвижение до суда. В той же повестке мне вменялось в вину, что я продался Москве, продался русским, предал интересы Ислама. И вот шариатский суд Ичкерии под руководством Басаева планировал провести судебное заседание по фактам вышеизложенным.

...Сейчас на наш сайт то и дело идут атаки. Если раньше наш сервер пытались взломать обычно до трех раз в сутки, то в последние дни нас атакуют до ста сорока раз! Чаще это атаки из США, Испании, Гонконга и прочего дальнего зарубежья.

– Почему в столь опасное время вы ведете себя довольно беспечно? Я, например, позвонил, представился, и меня впустили, не спросив даже удостоверение. Где охрана?

– Президент, как я уже сказал, распорядился обеспечить охрану. А охрана – многофакторный процесс. Могу сказать только, что вокруг Муфтията и меня проводятся определенные мероприятия, направленные на обеспечение полноценной безопасности.

– А что за история с двумя миллионами долларов, которые вам предлагали за отставку?

– Да, мне были предложены эти деньги, но не за отставку, а в обмен на то, что я уезжаю к себе в деревню и не препятствую здесь создавать экстремистские школы под руководством зарубежных имамов. При том формально занимаю пост муфтия, хожу на какие-то приемы, парады и представления с участием губернатора, чтобы люди видели мое лицо на экране.

ВАХХАБИТСКОЕ ЛОГОВО В... НОВОМ УРЕНГОЕ

– Известно, что сейчас мощное ваххабитское логово образовалось в Новом Уренгое и оттуда уже попер реальный терроризм с убийствами силовиков и диверсиями. Вы как-то ведаете о той ситуации?

– Я несколько дней назад был в Новом Уренгое. Начну с такого штриха интересного. Спросил у сотрудника администрации: сколько у вас проживает народу? Тот отвечает, официально зарегистрировано сто двадцать тысяч, но еще столько же проживают неофициально.

Понятно, что эти неофициальные не из Европы или Японии приехали. То, в основном, жители Кавказа и Средней Азии. Ситуация там сложная. Очень напряжены межэтнические отношения. Наглость и бескультурье приезжих часто переходят границы и, по мнению иных жителей, регион уже на пороге межэтнической войны. Мусульманские организации всего Ямало-ненецкого округа, по нашим оценкам, находятся под тотальным контролем как северокавказских, так и среднеазиатских диаспор. Там есть муфтий Хафизов Хайдар, так вот он официально заявил: эра татарского Ислама, религия татарских мулл закончилась.

– Он, Хафизов, это сказал со скорбью?

– Наоборот. Он полностью сдался и, видно, доволен своим положением, ни во что не вмешиваясь. Это похоже на то, что мне предлагали за доллары. Там теперь никаких попыток защитить традиционный и просвещенный российский Ислам, с глубинным пониманием межрелигиозный и межэтнических отношений. Правда, есть в Надыме руководитель татарской общины Азат Сафин. Вот он еще поддерживает добрую веру наших предков, буквально силою изгоняя экстремистов.

В начале 2000-х годов у нас было подобное, когда приезжали ребята из Татарстана и пытались в пермских мечетях утверждать заграничную веру. У меня тогда был приказ имамам письменный: собрать группы из молодых людей, чтобы защитить наше пространство от этой чуждой религии. Приходилось их тоже выдавливать силой.

– А в Челябинской области, где особенно много татар, какова ситуация?

– И там очень сложно. Ваххабитские и прочие экстремистские течения весьма сильны. Вот, в поселке Арсланово долго проживал идеолог ваххабизма Нурулла Муфлюхунов. Сейчас он в городе Чистополе в Татарстане служит имамом. У него цельная система ваххабитских знаний. Своя типография. Много книг издает. И со времен его проживания в Челябинской области вся округа крепко заражена ваххабизмом. К тому же, Челябинск граничит с Казахстаном, откуда к нам много прет всякого экстремизма.

– Сегодня экстремизм в центре России все нарастает или наоборот?

– Я бы сказал, что сегодня он здесь значителен, опасен и совершенствуется. Экстремисты объединяются в мелкие ячейки, где каждый знает только ближайшего товарища. Там строгая дисциплина. Они развиваются в спортивном плане и ждут каких-то распоряжений. Потому и всем нам следует развиваться и укрепляться для борьбы с этим злом.