В московском издательстве "Греко-латинский кабинет Ю.А. Шичалина" вышла книга, открывающая современному читателю в совершенно новом свете одного из наиболее прославленных выразителей христианского учения святителя Григория Богослова. Лирико-биографическую поэму "De vita sua" ("О своей жизни"), в которой святитель описывает всю свою богатую внешними событиями и внутренними переживаниями жизнь, перевел на русский язык выпускник Московской духовной академии, клирик московского храма Святителя Николая в Толмачах иерей Андрей Зуевский.
По мнению переводчика, сегодня особая важность поэзии святителя Григория заключается в том, что она позволяет нам приблизиться к пониманию личности одного из величайших греческих богословов. Произведение "De vita sua" является самым объемным из стихотворений святителя Григория и самым значимым источником исторических сведений о нем. Внутренний мир святителя, его переживания и сомнения, разочарования и надежды – об всем этом от первого лица повествует книга.
Шутить не нужно о вещах возвышенных
И, ум свой не очистив, проповедовать.
Важнее Божьи заповеди выполнить:
Помочь больному, накормить голодного,
Не оставлять молитвенного бдения
И плача покаянного, на жестком спать,
Поститься, чувства умерщвлять мятежные,
Смех усмирять, злоречье, раздражение,
Тем самым Духу подчиняя плоть свою.
Русский текст максимально точно воспроизводит поэтический размер оригинала и является первым стихотворным переводом поэмы. Григорий Богослов, продолжая античную традицию, пишет квантитативным стихом, используя гекзаметры, элегические дистихи, ямбы.
"Избирая в своих стихах язык гораздо более сжатый и вместе с тем более образный по сравнению с прозой, св. Григорий излагает учение о непостижимости Бога, Его святом Отцовстве, о Христе-Логосе и, в то же время, – Жертве, Первосвященнике и Пастыре, а также о неоспоримости Божественной природы Святого Духа", – пишет в послесловии к книге священник Андрей Зуевский. Таким образом, в поэме святителя полностью отражен круг его богословских интересов, в ней звучит призыв к добродетельной жизни и аскетизму.
Отец Андрей называет святителя Григория Богослова самым выдающимся христианским поэтом не только своего времени (святитель жил во второй половине IV столетия, который историки называют "золотым веком святоотеческой письменности"), но и всего византийского периода в целом. Григорий Назианзин, как видно из его стихов, обладал ярким и самобытным поэтическим дарованием. По данным переводчика, две трети поэтических сочинений святителя к настоящему времени утрачены, хотя значительное число произведений – свыше 400 – все-таки сохранилось. Большинство стихотворений было написано в Арианзе – селении близ Назианза, где святитель в уединении жил в последние годы жизни (383–390).
Все тленно. Даже самое прекрасное
Иль все уйдет, иль мало что останется.
И там, где смыло землю ливнем яростным,
Предстанут взору только камни голые.
...На презентации книги "De vita sua" 26 апреля, во вторник Светлой седмицы, в Государственной Третьяковской галерее в Москве отец Андрей рассказал о собственном опыте перевода поэмы святителя и о том, что чувствовал во время этой работы. "Я думал, что это я перевожу текст Григория Богослова, а, на самом деле, это он меня перевел – словно перевел с одной стороны улицы на другую, более солнечную, на которой и воздух более чистый, более свежий, и очертания предметов более ясные, и само дыхание жизни приносит большее наслаждение", – сказал переводчик.
Говоря о личности святителя Григория, он отметил, что "это был человек, умозрению которого открылось то же самое, что через тысячу с небольшим лет гениально выразил Андрей Рублев, – это тайна Троичности Бога". "Григорий Богослов выразил это с удивительной ясностью мысли, поэтично, в словах, а Андрей Рублев – в красках. И поэтому знаменательно, что мы представляем эту книгу здесь, в Третьяковской галерее, в которой хранится этот великий шедевр русской иконописи", – сказал священник.
...К такому вот итогу Бог привел меня,
Жизнь уделив, превратностями полную.
Так завершится ли, скажи мне, Господи,
Мой путь в чертоге несказанной Троицы,
Чья даже тень, неясная и слабая,
Меня приводит ныне в восхищение?
Митрополит Волоколамский Иларион, написавший предисловие к "De vita sua", отмечает тот факт, что для внимательного читателя в облике святителя вдруг могут проступить черты, не традиционные для привычного агиографического образа. "Может показаться, что Григорий не был лишен гордости, обидчивости, злопамятности и других человеческих слабостей, плохо увязывающихся с христианским нравственным идеалом. Однако человеческие качества Григория нисколько не умаляют его достоинства как святого и учителя Церкви", – замечает митрополит Иларион.
И тем ценнее становится возможность соприкоснуться с оставленным нам свидетельством святого о себе самом, благодаря которому перед нашим взором предстает не иконописный образ, но живой человек.
Если до вступления на церковное служение жизнь Григория Назианзина складывалась из череды успехов и удач, то после вступления, наоборот, это цепь разочарований и бедствий, испытаний и внешних потрясений. Он был рукоположен на несуществующую кафедру, служил в чужой епархии. Став в 380 году архиепископом Константинопольским, был в скором времени смещен с кафедры... Несмотря на все перипетии жизни, он сумел сохранить постоянную внутреннюю живую связь с Богом.
По оценке митрополита Илариона, о масштабе личности и наследия святителя Григория свидетельствует хотя бы тот факт, что по "индексу цитируемости" его сочинения в течение тысячелетия после его кончины уступали только Библии. Учение Григория Богослова было признано нормой веры как на Востоке, так и на Западе. Шесть Вселенских Соборов в своих решениях ссылались на него как на неоспоримый авторитет в догматических вопросах, а само наименование "Богослов" ему официально было дано отцами IV Вселенского Собора.
Директор "Греко-латинского кабинета", под чьей общей редакцией издана книга, доктор философских наук, профессор Юрий Шичалин во вступлении к поэме пишет, что переводчику двух тысяч стихов Григория Богослова удалось воссоздать как трагическую атмосферу всей его жизни, так и "вечное сияние горнего света, к которому неуклонно устремлялся этот Великий Учитель и Святитель Церкви". В результате живо звучит по-русски эта "полная драматизма, интеллектуального и душевного напряжения поэма, мощно отмеченная эмоциональными взлетами и крушениями, но также и неизменной духовной вознесенностью".
На этом все. Взгляните, вот я – труп живой!
Побитый, но (не чудо ли?) увенчанный!
Взамен престолов с их пустой надменностью
Стяжавший Бога и друзей божественных.
Поэма "De vita sua" богато иллюстрирована. Художник-оформитель книги Татьяна Ян до этого неоднократно ездила на родину Григория Богослова, в Каппадокию, о которой он сам говорил, что в этой стране вера крепче, чем в любой другой. Результатом этих поездок стала специальная "каппадокийская серия" картин.
"В картинах Татьяны Ян есть очень важное качество: стремление к сакральному изображению природы как дара Божьего и при этом – удивительная теплота. Это сочетание – что же, как не христианский взгляд на мир?" – так охарактеризовал работы художника на презентации отец Андрей.
В книге также использованы фрагменты росписей IX–XII веков пещерных храмов Каппадокии. На фотографиях – пейзажи Каппадокии и виды окрестностей Назианза, где родился и провел последние годы жизни будущий великий учитель Церкви...
По задумке оформителя, фотографии приближают читателя к событийной стороне жизни святителя, а фрески делают возможным присутствие на страницах книги той преображенной реальности, которой пронизан весь текст поэмы. И хотя росписи отстоят по времени от жизни святителя на пять – семь веков, они хранят тот дух живого богообщения и радости личного предстояния Богу, которым была проникнута вся подвижническая жизнь Григория Богослова.
Завет первостепенный для философа –
Не делать вид, что ищешь жизнь высокую,
Но быть на самом деле другом Господа.
Да, я считал достойными почтения
Тех, кто от Бога принял честь великую
Руководить народом через таинства,
Но сам к уединенью все же склонен был,
Не избегая, впрочем, дел общественных.
Источник: Церковный вестник
