Счастье от ума?

Дмитрий Быков, – известный писатель и публицист, посетовал недавно, что изданные лет десять тому назад письма старца о. Иоанна Крестьянкина – тривиальны. Что ж, если рассудить, так и жизнь сама по себе – штука довольно тривиальная. И уж, тем более – смерть. А также спасение или погибель в вечности. И не поэтому ль они, как правило, остаются где-то за скобками сознания современного (да и несовременного тоже) так любящего сложность российского интеллигента.

А что касается текстов, – то тут уж дело вкуса. На мой непросвещённый, – так и у уважаемого Дмитрия Львовича они какие-то легковесные. При всей изысканности слога и мысли. Пробовал читать – не пошло. Или лоб уж больно толоконный, или не хватает в них чего-то. На дремучий поповский взгляд, – если смыслы в них заложенные далее банальных семидесяти-восьмидесяти лет не распространяются, то их и вовсе нету. И если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков (1Кор. 15:19). Судя по всему, Дмитрий Быков так не считает. Да и Бог бы с ним, если б не одно обстоятельство. Талантливый писатель, поэт, публицист объявил тут вдруг, – что он православный обновленец и критикует Церковь справа... Мол де, примитивная она, и сложности в ней не хватает...

И что тут скажешь? Для начала б в терминах определиться... Уж коль скоро обновленец и критикует, то слева, а не справа. Но, а насчёт сложности... "Там, где просто, там ангелов со ста, а где – мудрено, там ни одного". Это уже из преподобного Амвросия Оптинского, которому почему-то больше доверятся... Равно как и о. Иоанну, среди "тривиальных" писем которого есть одно особо тривиальное, помогшее мне, тем не менее, в своё время в отнюдь не тривиальной ситуации избежать если не окончательной погибели, то роковой ошибки.

Вообще-то, в Церкви должно быть трудно, а не сложно. И уже по одной простой причине: Царство Небесное силою берётся (Мф. 11:12). А не абстрактными рассуждениями. И хоть человек – существо преимущественно словесное, понимание реальной опасности собственной гибели, а значит необходимости Спасителя, – не от слов одних появляется. Равно как и истина, которая вопреки расхожему мнению в спорах не рождается. А если и рождается, то крайне редко. Тогда обычно, когда больше слушают, чем говорят, – что, увы, в интеллигентской среде почти что нонсенс.

Впрочем, не хочется быть невежливым и ругать новоявленного "обновленца" уж как-то слишком. И не потому только, что среди того, что он пишет и говорит немало такого, с чем трудно не согласится. Тут ещё и личное. Вспоминается собственное обретение христианства, далёкий 1983 год, когда я – молодой послушник, лишь год назад крестившийся, не поверил наместнику нашего тогда только открывшегося Данилова монастыря, что главное в жизни христианина – молитва. Окончательное понимание этого пришло гораздо позже, лишь через десять лет, уже в Оптиной Пустыни, на Пасху, когда хоронили наших убитых братьев. Когда нёс гроб самого молчаливого из них – инока Ферапонта, оно пришло как дар, как всё подлинное, что от Бога приходит.

А ведь и до того много чего было... И подпольные встречи на квартирах с замечательным батюшкой – отцом Дмитрием Дудко, и молодёжная община вокруг него, и первая духовные книги на неразборчивом ксероксе. Это были авва Дорофей и Иоанн Лествичник, а не Александр Мень и Сергий Желудков, но, странно, – несмотря на имеющееся высшее образование, они от Бога не отталкивали, а привлекали. Тем не менее, тогда на самой заре воцерковления казалось то, что, может быть, Дмитрию Быкову кажется и сейчас, – главное в Церкви – разговоры разговаривать, а не сокровенный сердца человек в истинной красоте кроткого и молчаливого духа, что драгоценно пред Богом (1Пет. 3:4).

Много сейчас говорят о миссии... Но, опять же, – удивительное дело, самое "миссионерское", с чем приходилось встречаться в последнее время – книга прописного консерватора и традиционалиста – сретенского архимандрита Тихона (Шевкунова). Оттого ли, что её герои – настоящие? Но именно настоящее влекло рафинированных московских интеллигентов четверть века назад в глушь, в какую-то дыру в псковских болотах, к батюшке, который и проповеди толком сказать не умел.

Однако ж, не будем обольщаться, – и подлинное не на всех действует равно. И если не слушали Христа, – что говорить о Его немощных последователях... Есть у Бродского строчка в одном стихотворении – "неверье – слепота, а чаще – свинство". Так вот первое из второго, как правило, проистекает. Можно, конечно, проповедовать и среди указанных малосимпатичных животных, но, увы, результат бывает все тот же, что и в известной евангельской притче о жемчуге.

И поэтому, пожалуйста, – "не стреляйте в тапёра, – он играет, как может"... В конце концов, "толоконные лбы" могут ещё и пригодится. Ведь как не крути, а помирать-то всем придётся...