Младопротестанты и будущее протестантизма в России

Пастор прихода Св.Иоанна Богослова г.Москвы,
Евангелическо-Лютеранской Церкви Ингрии,
Директор организации "Служение Лютеранского Часа".

Наверно, найдется мало сведущих в данном вопросе людей, которые не согласятся с тем фактом, что "русского протестантизма" как единой оформленной религиозной идеи и, тем более, структуры в России не существует. Протестантизм в России - это разнородная и зачастую негативно настроенная друг к другу масса верующих, чьи христианские взгляды прямо или косвенно связаны с учениями и идеями отцов Реформации. Причем, в последнее время наметилась тенденция выделения российскими протестантами своей историчности пребывания в России и тем самым оправданности существования в ней. В первую очередь к поиску этих доказательств стремятся молодые протестантские конфессии, как, например, пятидесятники или некоторые квазипротестанские церкви.

Представители российского "младопротестантизма" обычно приводят исторические даты и вычисляют с какого времени у нас появился "русский протестантизм", когда он был занесен в страну и проч. Большинство из этих исторических данных действительно связаны с историческим протестантизмом, представители которого массово стали появляться в России во времена Петра Великого. Называют, например, дату 1576 г, когда в Москве была открыта первая протестантская часовня. Хотя речь в данном случае идет не просто о протестантской, а о лютеранской кирхе. Ее прихожане были, в действительности, первыми российскими протестантами. Само слово "протестант" по своему историческому происхождению имело отношение именно к последователям немецкого реформатора, доктора папской теологии, против этой теологии восставшего, профессора Мартина Лютера. Название "протестанты" впервые прозвучало на сейме немецкого народа в г. Шпейер в 1529 г, когда Императором Священной Римской империи Карлом V было отменено большинство гарантий веротерпимости, которые были обещаны им самим ранее последователям лютеровской Реформации.

При внимательном рассмотрении вопроса, очевидным начинает представляться то, что большинство современных российских протестантов никакого прямого отношения ни к Лютеру (ни к другим отцам протестантизма, таким как Кальвин, например), ни к их Реформации не имеют. Но в среде современных российских протестантов принято и приятно вести свою духовно-историческую родословную, "от самого Лютера" или "от самого Кальвина". При этом, с теологическими взглядами своих отцов основателей современные российские протестанты на самом деле мало знакомы. Одной из теологических идей большинства российских протестантов является уверенность в постоянно меняющейся и развивающейся теологии. Один из адвентистских теологов в разговоре со мной высказал следующую мысль: "Лютеру были открыты лишь самые основные истины Реформации. Бог просто "щадил" его веру, и Лютер не был вполне готов принять откровение о необходимости соблюдать также субботний день". По мысли моего собеседника Реформация продолжается, теология развивается, и церковь АСД подхватила знамя, однажды раскрытое Лютером, и вносит свой посильный вклад в развитие теологии Реформации. Высказанная идея весьма похожа на популярный в свое время лозунг "Революция продолжается!". Но Реформация не есть ни Революция, ни Эволюция. Идея "эволюции теологии" есть ни что иное, как теологически интерпретированная модернистская идея механистического, эволюционного развития самого человечества, теологически оформленный дарвинизм, или материализм в теологическом контексте.

Двери российского государства "историческим протестантам" действительно открыл Великий князь Василий в двадцатые годы XVI века, развивавший связи с европейскими странами. Он приглашал в страну ремесленников, торговых людей и аптекарей. Это начинание продолжил затем Иоанн Грозный. Среди шведских и немецких купцов, лекарей, ремесленников было не мало лютеран. Им было разрешено свободно исповедовать свою протестантскую веру, чего, кстати, нельзя сказать о католиках. Так, на челобитную иезуита Антония Поссевина о строительстве в Москве католического храма Иван Грозный ответил: "Торговым людям в Московское государство приезжать и попам с ними их веры ездить, только им учения своего русским людям не плодить и костелов в государстве Московском не ставить". К лютеранам царь относился благосклоннее. Лютеране-протестанты не обнаруживали стремления к занятиям политикой, а, кроме того, в лютеранах власть видела естественного союзника Православной Церкви в борьбе с "латинской ересью". Пленные немцы, расселенные по разным российским городам после Ливонской войны, получили от царя право свободного исповедания своей веры. В Москве немцы поселились в знаменитой слободе Кукуй, где у них был не только свой пастор, но и собственная кирха.

Самым благоприятным для российских протестантов было царствование Бориса Годунова. Теперь уже не на слободской окраине, а в самом центре Москвы, в Белом городе, на деньги царя была построена церковь, куда специально приглашались проповедники из Германии. С правлением Петра I историки связывают наплыв в Россию иностранцев и европейских идей. К концу XVII века в стране насчитывается около 30 тысяч протестантов-лютеран (а также реформатов). В конце XVIII века только в одном Петербурге насчитывалось более 20 тысяч протестантов. В 1832 году Лютеранская Церковь в России получила официальное признание государства. Спустя семьдесят лет (по данным статистики за 1904 г.) Евангелическо-Лютеранская Церковь Российской Империи имела 287 храмов и окормляла более миллиона человек. При Екатерине II число лютеран существенно увеличилось, так как императрица привлекла немецких крестьян для освоения Поволжья, отвоеванного у Турции. "Всем иностранцам дозволяем в империю Нашу въезжать и селиться, где кто пожелает, во всех наших губерниях".

Система лютеровских политико-правовых воззрений, пронизанная идеями усиления роли светской власти, её независимости от папства как космополитического института, не могла не найти отклик в настроениях российских властей, всерьез обеспокоенных возрастающим влиянием Рима. Идея, кроме того, "работала" на утверждение регионального княжеского абсолютизма. Мысли о правителе как высшем руководителе национальной церкви, о духовенстве как особом сословии, призванном служить государству, освящение светской власти религиозным авторитетом - всё это способствовало укреплению идей крепкой государственности в Германии и не могло не интересовать её восточного соседа. Союз церкви и государства, с четко разграниченными полномочиями обоих союзников, надолго становилась характерной чертой господствовавшего в Германии политического сознания. Внутренняя религиозность, за которую ратовал Мартин Лютер, не предполагала изменения общественно-политического строя. Лютер писал: "Христианин есть гражданин сразу двух царств: небесного и земного". Эта "двойственная природа" верующего предполагала абсолютное подчинение и небесному и земному начальству. Богу Богово, кесарю кесарево.

Сегодня в современной России к "историческим протестантам" себя относят помимо лютеран, строго придерживающихся взглядов лютеровской Реформации, также баптисты и пятидесятники. Бурно развивающееся в России сектантское движение после революции и царского манифеста 1905 года породило множество общин, идентифицирующих себя с протестантским направлением христианства, которые провоцировали рождение новых баптистско-пятидесятнических теологических школ и направлений. Идея теологической исключительности и убежденность в необходимости "нового крещения Руси" стала доминантной в новой среде "исторических протестантов".

Возникновение "баптистского протестантизма" обычно связывают с именами В.Г. Павлова, В.А. Пашкова и И.С. Проханова. Пашков основал в 1876 году "Общество поощрения духовно-нравственного чтения", отделения которого фактически являлись первыми баптистскими общинами. В 1921 году пятидесятнические идеи "въехали" в Россию из США через Болгарию вместе с вернувшимся эмигрантом И. В. Воронаевым и стали распространяться в баптистских общинах. Принявшие "пятидесятническую весть" баптисты и образовали первые российские пятидесятнические общины.

Одной из главных идей баптистско-пятидесятнической теологии является постулат непременно и постоянно "развивающейся теологии". При этом, теология эволюционирует посредством эмпирического опыта верующего, отталкивающегося в своих исканиях от Библейского текста. Нужно признать, что в этом есть сильная, с точки зрения построения эффективной миссионерской структуры, сторона, так как она порождает крайний энтузиазм, если не сказать фанатичность. Но есть и слабая сторона: эта идея не выдерживает критики с точки зрения классического библейского учения. Уже первые пятидесятники испытывали кризис своей веры, будучи не в состоянии примирить один из главных постулатов протестантизма Solo Scriptura и авторитет собственного опыта, который, по их мнению, также "инспирирован Святым Духом". Проблема "все еще пишущейся Библии" - реальная и острая проблема современного пятидесятничества. Она не декларируется и не объявляется публично, но существует и оказывает влияние на религиозную практику. Декларируемый "библеизм" вступает в противоречие с "послебиблейской империей". Учение Библии, в призме "полноевангельской доктрины" (одна из теологических идей пятидесятников) плюс "откровения нашего пастора" составляют основание "истины" многих пятидесятнических общин. Авторитетное цитирование "Божиих генералов" (особо просвещенных от Бога духовных лидеров пятидесятнического движения), наравне с библейскими текстами - общепризнанная практика в среде пятидесятников.

По мнению пятидесятников, примеры веры "генералов" ничуть не менее важны, чем примеры Авраама, Иакова, Давида, Моисея и даже Иисуса. "Весть духовных опытов" пятидесятнических лидеров оказывается столь же авторитетной и требующей ее исполнения, как и реальное Слово Божие, коим является лишь Библия.

История харизматического движения есть "история опытов" и попыток подражания этим опытам приверженцам "полного Евангелия". Отсюда бесконечное деление и почкование "новых церквей" и направлений, которые "эволюционируют" в своем духовном опыте, следуя к новым вершинам теологической мысли и духовного опыта. Религиозный пятидесятнический опыт в узком понимании именуется "крещением Святым Духом" или опытом пятидесятницы, и одним из его проявлений является глоссолалия - говорение на незнакомых языках, в ходе которого осенивший верующего Дух побуждает его произносить слова и издавать звуки, явно не относящиеся к какому-либо из известных языков. Практика говорения на языках имеет подчас больше авторитета, чем само Писание. Здесь мы не беремся анализировать и комментировать сильные эмоциональные реакции, которые сопровождают "говорения".

Идея "новой истины", "Евангелия Духа Святого", вооруженная убежденностью в необходимости "проповеди не в слове, но в силе Духа" приводит ее последователей к осознанию своей исключительной мессианской предназначенности. Все христиане, не обладающие "силой Духа", находятся вне благодати Божией и фактически не имеют общения со Христом.

Исходя из этой логики, Россия уже не христианская страна, так как не следует "полному Евангелию", а является миссионерским полем, где необходимо провозглашение "Евангелия Духа Святого".

Протестантский "взрыв" начала 90-х годов в России в своей массе был баптистско-пятидесятническим. При этом доминировали именно пятидесятнические взгляды "нового крещения Руси". В это время происходит сильное влияния на отечественных пятидесятников в первую очередь, а затем и на баптистское братство, "новых теологий" из-за рубежа. "Теология преуспевания", "теология исцеления", "теология власти" являлись ни чем иным, как американскими, шведскими и корейскими моделями идей харизматических лидеров (Бени Хин, Ульф Экман, Джон Аванзини, Кеннте Хейгин, Кен Копланд, Пол Йонги Чё, Алексей Ледяев), предложенные для России как сценарии развития ее христианства.

Конечно, можно воспринимать эту ситуацию как стихийное движение российских "инаковерующих" за духовное обновление и возрождение России. Так в девятнадцатом веке в Финляндии, внутри финской лютеранской церкви начало свою историю движение лестодианцев, оказавшее мощное влияние на церковную практику, распространяя в финском обществе идеи трезвой жизни, личного благочестия и ответственности за судьбы народной церкви. Однако, движение не раскололо церковь, но обозначило себя составной частью и церкви и общества. Большинство же сегодняшних "протестантских" идей обновления России призывает перечеркнуть более чем тысячелетний опыт российского христианства, объявляя его ошибочным и тупиковым путем. В основной среде сегодняшнего российского протестантизма безраздельно присутствует именно эта доминанта. В действительности же исторический протестантизм, бывший в дореволюционной России второй неофициальной официальной церковью, испытывает проблемы другого рода.

С начала 90-х годов с возрождением национально-культурных движений и ростом религиозного самосознания этнических меньшинств, в среде российских немцев, финнов и прибалтийских этносов стала возрождаться лютеранская церковь. Эйфория от грандиозных планов правительства Г. Коля помочь российским немцам в возрождении немецких поселений в Поволжье и на Алтае и в церковном строительстве выразилась в приезде в Россию большого количества священников немецкой Евангелическо-Лютеранской Церкви. Началось бурное восстановление общин, строительство новых и реставрация старых лютеранских храмов. Похожий процесс происходил и в финской этнокультурной среде. В начале 90-х этот процесс (см. книгу А. Щипкова "Во что верит Россия") был отчетливо заметен в Карелии и Ленинградской области. Однако затем произошел некий курьез. По выражению епископа Евангелическо-Лютеранской Церкви европейской части России (немецкая лютеранская церковь в России) Зигфрида Шпрингера, "немецкие пасторы в Германии упаковали свои чемоданы и устремились в Россию, чтобы духовно окормлять российских немцев, а российские немцы собрали свои чемоданы и устремились на свою историческую родину за лучшей жизнью". Похожий процесс произошел и с финнами .В течение десяти лет лицо лютеранского прихожанина этнически поменялось и приобрело ярко выраженные русские черты. Идеи исторического конфессионального лютеранства с его концепцией государственной, патриотичной церкви, при этом держащейся традиций двухтысячелетнего христианства, имеющей литургическую практику и проповедь живого Слова Божия, стали находить свой отклик в сердцах русской интеллигенции, в большинстве своем, к сожалению утерявшей свои исторические корни с Русским Православием. Лютеранская церковь в России стала все более и более соответствовать своему званию, закрепившемуся за ней, по определению одного из российских мыслителей: "Церковь думающего меньшинства Российской Империи". При этом, именно эта церковь последовательно все годы возрождения высказывала свои позиции не конкуренции, но консолидации с Русской Православной Церковью. России сегодня нужен патриотичный протестантизм, думающий о России и о спасении душ ее подданных, поддерживающий государство и его политику, имея своей миссией способствование духовному возрождению народа. Не конкуренция, а добровольное и тесное взаимодействие с доминирующей церковью на правах меньшинства, признающего действительное духовное лидерство нациообразующей конфессии. Прозелитизм (в смысле переманивания духовно заблудших прихожан в свои конфессии) по отношению к РПЦ недопустим и может вызывать лишь сомнение в истинных целях миссионера.

Русские протестанты должны отложить в сторону спесь своего мнимого "духовного превосходства" (в виду особых откровений и особых духовных практик), которая есть ни что иное как гордыня, а понять одну важную Евангельскую истину, которую они любят цитировать и которая в устах Спасителя гласит "где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них". А святой апостол Павел во 2-м соборном послании к коринфской общине пишет: "Кто уверен в себе, что он Христов, тот сам по себе суди, что, как он Христов, так и мы Христовы".

Суть лютеровской Реформации заключалась лишь в отбрасывании нелепых и антибиблейских постулатов папского богословия и в утверждении принципов веры в Бога Писания, в Господа Иисуса Христа, который умер и воскрес по Писанию.

Консолидируясь с РПЦ, российские протестанты могут действительно стать одной из активных социальных аудиторий, могущей серьезно влиять на общественное мнение по многим важным для России в духовным вопросам. От такой позиции протестант, если он только действительно понимает суть христианства и является российским патриотом, лишь выиграет.

Так, сегодня с удивлением можно слышать множество самых различных голосов: от безбожников, до представителей самых экзотических религиозных конфессий об "угрозе православизации" страны. Как в светской, так и в конфессиональной прессе муссируется тема "недопустимости чрезмерного влияния Православной церкви на школьный процесс", "о срастании власти и структур Православной Церкви". Надо ли говорить, что при всем многообразии этнокультурной и религиозной палитры, именно Православие в России было, есть и будет нациообразующей, созидающей силой и духовно доминирующей конфессией. Но протестант, думающий действительно о благе для России, только выиграет от того, что РПЦ сможет духовно окормлять подрастающее поколение, придя в светские школы. При этом, несомненно, поставленная от Бога в особое положение, Русская Православная Церковь несет на себе груз ответственности за духовное состояние нации. "Кому много дано, с того много и спросится!". Кроме того, прагматично смотря на проблему российского протестантизма, пастыри РПЦ не могут не понимать неизбежность приверженности протестантским взглядам части российской паствы. Каким будет лицо этого протестантизма, это другой вопрос.

Одним из важных аспектов будущего русских протестантов, наряду с кооперацией с РПЦ, несомненно является вопрос низкого теологического образования священников протестантских конфессий. Священник, в соответствии с библейским учением и исторически сложившейся церковной практикой, должен быть не только призван и законно поставлен на служение, но еще и обучен. Сегодня же зачастую молодой человек, едва прочитавший Библию, мнит себя "пастором, знающим всё", и считает себя вправе учить других своим "особым откровениям". Некоторые теологические центры напоминают курсы ускоренной подготовки добровольцев перед отправкой на миссионерский фронт.

Пора подумать о введении государственной лицензии на право заниматься пасторской деятельностью. Сдача некоего "пасторского минимума" (основы теологии, церковной истории и т.д.) не повредит служителям, но позволит избежать девальвации звания протестантского священника и оградит российскую протестантскую паству от странных теологий, формирующим мышление, чуждое российским интересам и интересам Христовой Церкви. Будущее российских протестантов зависит от осознания ими своей действительной, а не желаемой роли в истории этой страны.