К сожалению, для нашей страны преступный бизнес – не исключение, а правило. Бесконтрольно торгуют оружием и лекарствами, вывозят и выводят в оффшоры капиталы. Но торговля детьми – последняя грань, опустившись ниже которой, общество перестает существовать. Да и, говоря по совести, теряет на это право.
На фоне той демографической ямы, в которой мы оказались сегодня, принятие закона о ювенальной юстиции может окончательно добить нацию. Отмечено огромное количество случаев, свидетельствующих, что передача повседневных надзорных функций от родителей опекунским органам не только ломает детские судьбы, но и является первым звеном в позорной торговой цепочке. О том, что русских детей, усыновленных иностранцами, убивают и продают в сексуальное рабство, в СМИ писали бессчетное число раз. Приводились факты, цифры, результаты расследований. Но гораздо реже заходила речь о том, что для увеличения объемов этого рынка – как бы страшно это не звучало – постоянно требуется новый человеческий материал. Как его получить? Только силой. Отнять у тех, кто слабее. У социально незащищенных. У бедных и многодетных семей, которые не могут противостоять произволу государственных чиновников. Как часто из интернатов приходят известия о несчастных случаях, самоубийствах и таинственных пропажах воспитанников. Гораздо реже – о том, что руководство такого заведения понесло хоть какую-то ответственность. Вот совсем недавний случай, возмутивший всех, в ком осталась хоть капля милосердия. Это произошло в Архангельской области. У Елены Сергановой, матери-одиночки, отобрали троих детей. Причина: нежелание пьющего отца, разведенного с матерью, съезжать из общей жилплощади. Не абсурд ли это? Кристину, Карину и Каролину, по решению органов опеки, насильно поместили в детский дом города Североонежск, где старшая девочка, не вынеся разлуки с матерью, повесилась.
Никто из администрации детского дома до сих пор не понес наказания. А что же органы опеки, без которых НЕВОЗМОЖЕН отъем детей? Показательна запись телефонного разговора с Ларисой Жаворонковой, специалистом отдела образования города Мирный. На 5 минуте 24 секунде записи Лариса Жаворонкова, которой говорят об ответственности за изъятие ребенка, хихикает. Не настало ли время задаться вопросом: кто работает в органах опеки и можно ли доверять им наших детей?
Подобные истории – а их немало – очень напоминают практику 1930-х годов, когда малолетних детей "врагов народа" грузили, как скот, в товарные вагоны и вывозили в спецучреждения. Думаю, мы вправе спросить: не происходит ли сегодня в стране создание детского ГУЛАГа? Слишком многое говорит в пользу этого предположения.
Мы прекрасно знаем, что согласно новому проекту закона, права и обязанности органов опеки выглядят крайне расплывчатыми. А где нет четкой правовой грани, там царит беззаконие. Уже сегодня сотрудники опекунских учреждений по наводке школьной администрации могут зайти в любую квартиру, пересчитать продукты в холодильнике, рыться в постельном белье. Не слишком ли много прав у чиновников, живущих на народные деньги?
Уже сегодня сотрудничество со школьными психологами – то есть право тестировать (читай: допрашивать) ребенка без присутствия родителей – навязывается семьям всеми правдами и неправдами. Школьная администрация нередко требует подписать письменное согласие на эту процедуру, потому что без такого согласия закон этого не позволяет. Пока не позволяет! Понятно, что "тестирование" служит одной главной цели: нарушению тайны личной жизни, а иногда и доносам на родителей. Так проще управлять подопечными. Таким образом, школа создает почву для работы опеки. А та – в масштабах всей страны – помогает государству контролировать институт семьи. Такое и Оруэллу не пришло бы в голову! А у нас существует в реальности.
И никакой "идеологии" не требуется, и никакие "срока" не нужны. Достаточно лишения родительских прав по суду. Что бывает с неугодными детьми и родителями, известно. Механизм отработан. Семью ставят на внутришкольный учет, этим занимается "тройка": соцпедагог – классный руководитель – директор (завуч). Ребенка вызывают к соцпедагогу, пишут характеристику, приходят домой с комиссией для акта обследования. Исходя из добытого "компромата" детей ставят на учет в Комитет по делам несовершеннолетних, а родителей привлекают к административной ответственности по статье 5.35 КОАП ("ненадлежащее исполнение родительских обязанностей"). Затем суд – и лишение родительских прав. Дальнейшее понятно. Остановить этот маховик почти невозможно.
Ювенальная юстиция, если она появится в стране, сведет все контролирующие и репрессивные механизмы в единую систему. Чем это лучше сталинского террора?
Остается напомнить: это последняя возможность. Пока еще не поздно повернуть ситуацию вспять. Аналогичный закон о ювенальной юстиции уже заблокирован в соседней Украине, а отдельные его положения сейчас вычищаются из украинского законодательства.
Лично я буду последовательно бороться с введением ювенальной юстиции. Иначе её сторонники оставят нацию без будущего.
По материалам источников: Блог Сергея Миронова
