Тот, кто ужасается злу, выходит за рамки материализма

Среди людей, называющих себя неверующими, есть настоящие подвижники. Что движет ими, если не вера? Размышляет публицист Сергей ХУДИЕВ:

Есть вещь, которая всегда бросается мне в глаза в хороших атеистах. Я, как христианин, гораздо хуже своих взглядов на мир; атеисты почти всегда – гораздо лучше.

Симон Шноль говорит: "Вот Корчак – святой, фашисты – дьяволы, а Бога нет". Эта фраза внутренне противоречива. Для того чтобы порицать одних людей и хвалить других, мы должны признавать две реальности: свободную волю и Праведный Суд. В материалистической вселенной оба эти явления иллюзорны. Как писал нейрофизиолог (и последовательный материалист) Френсис Крик, "Вы, Ваши радости и скорби, Ваши воспоминания и устремления, Ваше чувство личной идентичности и свободной воли на самом деле не более чем определенное поведение огромного скопления нервных клеток и связанных с ними молекул. Вы – не более чем набор нейронов... хотя и кажется, что мы обладаем свободной волей, наши решения уже предопределены для нас и мы не можем этого изменить". Другой известный атеист, Ричард Докинз, пишет: "Как ученые, мы полагаем, что человеческий мозг управляется законами физики. Концепции вины и ответственности связаны с тем, насколько свободным предполагается преступник... Но разве истинно научный, механистический взгляд на нервную систему не делает бессмысленным саму идею ответственности? Разве не любое вообще преступление – сколь угодно гнусное – не результат, в принципе, предшествующих условий, действующих через психологию, или наследственность, или окружение обвиняемого?" Если мы принимаем материалистическую картину мира, то самоотверженная доброта Корчака – и демоническая жестокость нацистов – не больше чем набор электрохимических процессов в коре их головного мозга. Сами эти процессы, в свою очередь, целиком и полностью определяются неизменными законами природы, которые, в принципе, не оставляют места какому-то независимому от них личному произволению. И тогда порицать нацистов, как и хвалить Корчака, – просто бессмысленно. И природный процесс, который мы называем "Янушем Корчаком", и природные процессы, которые мы называем "офицерами СС", просто не могли бы развиваться иначе. Садистское упоение палачей, как и наш ужас и негодование по этому поводу, просто еще несколько электрохимических процессов в белковых телах. Какие из этих процессов "правильны"? Какие из реакций в нейронных цепочках "справедливы"? Сам этот вопрос не имеет смысла.

Но нравственные суждения в таком случае бессмысленны по еще одной причине: чтобы полагать нацистов "поистине злыми", а Корчака "поистине добрым", мы должны постулировать существование реального добра и зла. Реально – то есть "независимо от нас и наших представлений об этом". Нацисты могут быть уверены о себе, что они правы, но они поистине осуждены. Осуждены кем? Нами? Но чтобы говорить о том, что мы правы, а они – нет, мы должны апеллировать к некому истинному Закону, истинному Суду – а в материалистической вселенной такого Закона и Суда нет.

Чтобы ужасаться злу или признавать святость, мы уже должны выйти за рамки материализма. "Гипотеза Бога" не нужна для объяснения того, как материя переходит из одного состояния в другое – Бог вообще не гипотеза, – но говоря о "святых" и "дьяволах", мы неизбежно подразумеваем Бога, как Законодателя и Судью. Материализм, действительно, не оставляет места для веры в Воскресение, Суд и Воздаяние – но он также не оставляет места для веры в свободную волю, объективное добро и зло, подлинную святость и подлинную порочность. А Симон Шноль искренне, сильно и неиспорченно верит в эти вещи. Само его восклицание – "Не может Бог существовать, если невинных детей везут сжигать. Нет, нет, нет" – очень библейское; я не буду здесь подробно говорить о проблеме зла, я укажу на очевидный ответ. Самого Януша Корчака, который верил в Бога. Вот его собственные слова: "Глаза мои потускнели, спина согнулась под грузом забот. И все-таки обращаюсь к Тебе, Господи, с сердечной просьбой. Ибо есть у меня драгоценность, которую не хочу доверить брату – человеку. Боюсь – не поймет, не проникнется, пренебрежет, высмеет.... Ниспошли детям счастливую долю, помоги, благослови их усилия. Не легким путем их направи, но прекрасным. А в залог этой просьбы прими мое единственное сокровище: печаль. Печаль и труд".

Имманул Кант говорил о том, что Бог должен существовать, иначе наша мораль бессмысленна – не важно, были вы эсэсовцем или Корчаком, добро и зло одинаково исчезнет в ледяной бескрайности Вселенной. Но у нас есть те, кто свидетельствуют нам о Боге, о смысле, об окончательной победе добра и правды – и это не только воспитатель, с молитвой идущий на смерть вместе со своими учениками. Это прежде всего другой Праведник, идущий на лютую смерть с молитвой о Своих распинателях и о всех нас. Мы знаем, что Он воскрес и что Он воскресит умерших и введет невинноубиенных в вечную радость.