Очень часто приходится слышать эти слова: "Церковь должна..." Должна самые разные и зачастую прямо исключающие друг друга вещи. Должна занимать активную политическую, общественную и социальную позицию. Должна при этом вести себя тихо, незаметно и ни во что не вмешиваться. Должна быть современной, искоренять из своей среды всякое средневековое мракобесие. Должна отказаться от существующих средств коммуникаций, передвижения и т. д., потому что все это очень нескромно. Должна заниматься благотворительностью, наделять бездомных квартирами, кормить и одевать неимущих. Должна отказаться от платы за свечи, от ящиков для сбора пожертвований, от любого вида материальной помощи от прихожан. И еще много-много чего должна.
А у меня все чаще возникает встречный вопрос: когда и каким образом задолжала она тем, кто о ее "долгах" с такой убежденностью и таким жаром говорит? Кто эти люди, присвоившие себе столь спорное право?
Может быть, это церковные благотворители, построившие на собственные средства не один храм , помогавшие покупать жилье бесквартирным, питать умирающих от голода, организовывать дорогое лечение для тяжело больных? Может быть, это иерархи или священники, многие годы отдавшие служению Церкви, принесшие в жертву Богу и людям свои силы, здоровье, самую жизнь? Может, наконец, это те постоянные прихожане православных храмов , которые наполняют их, поддерживая друг друга молитвой, любовью, братской или сестринской заботой?
Но нет. О "долге Церкви", как правило, говорят люди, к ней никакого отношения не имеющие, зачастую даже некрещеные. Порой вообще принадлежащие к другим религиозным традициям. Еще чаще – атеисты. И мне опять же хочется спросить... Неужели нет у этих людей ни совести, ни здравого смысла? Ведь будь либо одно, либо другое, невозможно было бы не понимать несуразность всех этих требований к "организации", которой они никогда ничего не давали, для которой они никогда ничего не делали, но с которой тем не менее готовы всерьез спрашивать. Я понимаю, мы живем в государстве в котором есть система налогообложения, мы платим налоги и потому вправе ожидать от власти, чтобы она исполняла свои обязанности по отношению к нам как гражданам. Но откуда такие претензии по отношению к Церкви? Ведь она же не вторгается в личную жизнь этих самых своих обличителей, не выставляет ее на всеобщее обозрение, не говорит персонально каждому из них: "Ты должен..." О долге человека говорит Евангелие, может говорить если не замолчала еще – его совесть. Или эта "война" против Церкви и есть бунт против Евангелия и против собственной совести? Видимо, так... ...О своих долгах Церковь знает и помнит сама, знать и помнить о них должны и те, из кого она видимым образом состоит, – мы. Это долг соответствия тому идеалу, который начертан на страницах Нового Завета, долг христианского смирения и любви, долг жертвенного служения спасению людей. И еще много других подобных долгов. И тут нам уж никак не отвертеться. Если не такие мы, какими следовало бы нам быть, если трудно распознать в нас учеников Христовых, то плохо дело наше. И если за это нас не любят и порицают, то правильно делают, нечего нам на это сказать. Вопрос "А судьи кто?" здесь уже неуместен. Вот только история и практический опыт свидетельствуют: Церковь судят всегда. И за то плохое, что обретается порой ее членами, и за самое лучшее. Но за лучшее судят строже. Если за плохое ругают, то за лучшее – гонят и даже убивают. А значит, догадка верна: главные претензии у судей не к нам, а к Церкви, к Евангелию и к собственной совести.
Источник: Вечерняя Москва
