"Сколько достойных матерей, и супруг, и девиц, в их печальном существовании, по всем степеням сословий, на всем протяжении Древней Руси, обречено было на совершенную безвестность! От всех утаенная, в тесном кругу вращавшаяся, темная и тяжелая жизнь их и по смерти вознаграждалась темною безвестностью".
Слова русского филолога Федора Ивановича Буслаева, написанные во второй половине XIX века, до сих пор остаются актуальными, как только речь заходит о роли женщины в Церкви. Если мы оставим за скобками бесконечные споры о женском священстве и возрождении института диаконис, то мы увидим, что вся дискуссия о роли прекрасных дам в нашей Церкви проходит как-то удивительно однообразно. Существуют сайты, которые рассказывают о том, как девушке выйти замуж, женщине – стать матерью и хозяйкой, есть сайты, которые рассказывают об одежде и воспитании детей, существуют также организации православных женщин, но во многих случаях их деятельность ограничивается тремя К (Kirche, Kinder, Küche). Между тем, в нашей истории были женщины, которые стали праведницами, при этом оставаясь живыми людьми с сильными и слабыми сторонами. Древнерусская и византийская агиография оставила не так много психологических портретов женщин, но все же их достаточно для того, чтобы поговорить о женской праведности.
В этом термине нет никакого уничижительного оттенка, напротив, святые подвижницы дают нам, мужчинам, прекрасный пример того, как можно спастись, оставаясь при этом человеком.
Один из самых ярких женских образов был создан в конце XI века Нестором – автором жития Феодосия Печерского. Этот текст был написан не позднее чем через 14 лет после смерти святого в 1074 году. Агиограф опирался на рассказы непосредственных очевидцев жизни одного из основателей Киево-Печерского монастыря, среди которых была и мать подвижника. История этой женщины, от которой не осталась даже имени, по житийным меркам весьма необычна. Она была матерью нескольких детей и вслед за мужем переехала из города Васильева, который располагался недалеко от Киева, в Курск. В 13 лет преподобный Феодосий теряет отца, и на плечи матери ложатся все заботы о семье и воспитании детей. Из текста жития можно узнать, что родительница святого была практичной, любящей, но властной женщиной, что привело ее к конфликту с сыном-подростком. К этому моменту Феодосий уже принял решение посвятить свою жизнь Христу, что вызвало неудовольствие матери, желавший, чтобы сын не порочил имя своего рода и вел достойную жизнь. Святой же продолжал отказываться от игр со сверстниками, ходил со слугами на работы в плохой одежде. За этими житийными топосами скрывалась настоящая женская трагедия, и нервное напряжение прорвалось у родительницы в моменты острого кризиса. Она сильно била сына, поскольку была очень сильна и даже напоминала мужчину по голосу и внешнему виду. Феодосий тоже не оставался в долгу: вскоре попытался убежать с паломниками в Иерусалим. Из этой затеи ничего не вышло – через три дня мать погналась за сыном, силой привела его домой, таща за волосы и избивая лежащего, после чего связанного привела домой и на два дня заперла в комнате без еды. Затем она накормила сына и выпустила из заточения, но заковала его ноги в своеобразные кандалы, чтобы Феодосий не смог убежать из дому. Так закончился первый акт конфликта отцов и детей.
Стоит отметить, что житийная литература знала немало случаев, когда родители становились палачами детей за то, что те обратились в христианство. На этом построен целый подтип мученических житий, в которых именно родственники делают все, чтобы выбить отречение от Христа. Однако Нестор строит повествование совершенно иначе. За всеми необузданными вспышками гнева чувствуется страстная, пламенная любовь матери к сыну, которая в финале нашей истории приведет героев к счастливому концу. Однако впереди было еще несколько острых столкновений, поводом для которых вновь стала тяга Феодосия к подвижничеству.
После ослабления родительского контроля подросток вновь смог посещать церковь, расположенную в соседнем городе. В этом храме часто не было богослужения из-за недостатка просфор, и Феодосий решил выполнять обязанности просвирни. Согласно древнейшей рукописи жития, он пек просфоры чуть больше 12 лет, однако многие ученые считают эту дату опиской писца, и предполагают, что речь идет только о двухлетнем периоде, поскольку в дальнейшем Феодосий уходит пещеру к преподобному Антонию, а тот не хочет брать юношу, ссылаясь на молодость. Между тем, 13 плюс 12 дает минимум 25 лет, а по средневековым меркам – это возраст зрелого мужчины. Через два года печения просфор происходит очередное столкновение между матерью и сыном, а еще через некоторое время Феодосий уходит в Киев, обходит там все монастыри и постригается в пещере Антония.
Его родительница не собиралась мириться с потерей сына: назначив большую награду за информацию о нем, через три года мама появляется перед стенами пещеры Антония, и обещает покончить жизнь самоубийством, если ее сын откажется встретиться с ней. В этом эпизоде Нестор перерабатывает традиционный житийный топос. В византийских житиях святой отказывается встретиться с родителями, задавая им через стену вопрос: "Вы хотите меня видеть в этой жизни или в будущей?". По правилам агиографического этикета родители хотят видеть свое чадо в раю и не настаивают на свидании.
Мать Феодосия Печерского поступает иначе: она настаивает, угрожает, умоляет, и преподобный Антоний просит своего ученика выйти к родительнице. Феодосий несколько раз встречается с матерью, и беседы с ней кончаются тем, что эта удивительная женщина принимает монашество в киевском монастыре святого Николы.
Образ женщины, созданный в одном из первых древнерусских житий, не станет образцом для подражания в более поздних житиях. Лишь протопоп Аввакум в своем житии обессмертит образ своей супруги, разделившей с ним все его труды и скорби, но это будет уже совсем другая история.
Источник: Татьянин день
