– Почему Вы обратились к событиям XIV века?
– Вначале было намерение продюсеров сделать картину о святителе Алексии, Московском митрополите. Потом мы с Юрием Арабовым встретились и стали думать, какой здесь может быть сюжет. В творчестве Юрия Николаевича давно занимает центральное место тема мистической жертвы, которая как-то отзывается в мире. И выбрал для фильма эпизод из жития . А вообще сделать фильм о святителе Алексии предложила студия "Православная энциклопедия". Изначально это была инициатива Сергея Леонидовича Кравца. Мы с ним вместе пригласили в это дело Арабова и в совместных разговорах вышли на этот сюжет.
– Он актуален именно сегодня?
– По-моему, тема мистической жертвы всегда актуальна. К тому же мы видели немало параллелей с сегодняшним днем, узнавали многие нынешние реалии. Прежде всего, присущее нашему обществу ощущение самодовольства и собственной мощи без понимания того, что внутри него уже запущены необратимые процессы распада.
– В центре фильма внутренняя трагедия тех, кого принято называть "сильными мира сего"...
– Не только. Это история о человеке и Боге, об обществе, о власти. Журналистская привычка сводить проблематику двухчасового фильма к двум предложениям вообще неуместна.
– Это Ваш первый совместный проект с кино-телестудией Сергея Кравца "Православная энциклопедия"?
– Да. Они вообще очень серьезно занимаются христианской тематикой, издают научный труд. Уже в дополнение к нему появилась киностудия, которая сначала снимала документальные фильмы, а потом занялась игровыми. Первым был фильм "Поп", а второй – наша картина "Орда".
– "Орда" – единственный российский фильм, получивший награду на ММКФ. И это на фоне неких "антиклерикальных" настроений у определенной части гуманитарной общественности. Совпадение?
– К моему большому сожалению, подавляющее большинство крайне узко воспринимает понятие "актуальность": как следование политической и иной моде. Эти люди предсказуемо реагируют на некие штампы и жупелы. На самом деле религиозные темы в искусстве существуют всегда. Независимо от общественных настроений.
– В чем же главная причина этого постоянства?
– Христиане мы или атеисты, в любом случае принадлежим к христианской европейской цивилизации. Поэтому религиозные темы возникают в творчестве режиссеров спонтанно, и естественно, не только в нашем кино. Хотя где-то в соответствии с иными традициями они могут быть по-другому разработаны. Можно вспомнить и "Андрея Рублева" Тарковского, и такую выдающуюся, одновременно христианскую и антиклерикальную, картину как "Рассекая волны" Ларса фон Триера.
– Но при этом оценки таких фильмов часто полярны, не так ли?
– Да. Мы, например, получили немало негативных отзывов от людей, которые даже не видели фильм и не собираются его смотреть. Это, мягко говоря, удивляет. Вы сначала посмотрите фильм, а не думайте о том, что происходит в Патриархии или с Pussi Riot. Наша картина совсем не об этом.
– Как в советскую эпоху – во всем ищут политический подтекст?
– Нас обвиняют в том, что мы льем воду на мельницу пресловутой "клерикализации". Нередко это делают люди, которые в своей жизни не нюхали ничего серьезнее кокаина. Они смеют оскорблять уважаемого Юрия Арабова, которого лет двадцать просто гнобили, не давая публиковаться и не снимая фильмов по его сценариям. Я сам воспринимаю подобное обвинение в "клерикальной" пропаганде как личное оскорбление и искренне не понимаю, чем я это заслужил. Наш фильм в том числе и об этом фарисействе.
– В то же время реакция публики на фестивале показала, что у картины есть свой зритель?
– Да, я на это надеюсь. Картина вполне зрительская. Для людей, которых может заинтересовать такая тема, которые вообще способны воспринимать более–менее серьезное кино, фильм станет увлекательным. Не будем, однако, забывать, что "мера увлекательности" у каждого своя.
