Особое мнение члена Совета Владимира Легойды по рассмотренному Советом законопроекту о контроле Интернета

Уважаемые коллеги!

Я не подписал заявление Совета от 03.07.2012, потому что не готов по существу согласиться с теми возражениями, которые предъявляются в нем к законопроекту № 89417-6 "О внесении изменений в Федеральный закон "О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию" и отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросу ограничения доступа к противоправной информации в сети Интернет".

Прежде всего, в данном заявлении выражено опасение, что "в текущей редакции перечень подлежащих блокировке ресурсов чрезмерно широк и включает в себя, помимо детской порнографии, ряд субъективно-оценочных категорий. Не исключено, что критерии формирования реестра могут быть расширены и на иные материалы, которые, по мнению создателей реестра, потенциально могли бы нанести вред детям".

Насколько я знаю, критерии расширены быть не могут. В законопроекте четко указано, что по решению уполномоченного органа блокируется и ограничивается доступ к таким материалам, как детская порнография, наркотики, суициды. Всё остальное – только по решению суда. Решение уполномоченного органа о включении в реестр может быть обжаловано в суде в течение трех месяцев.

Кроме того, в другом заявлении Совета от того же числа вышеупомянутый законопроект категорично назван "введением цензуры в Интернете под предлогом борьбы с детской порнографией и педофилией".

Не могу не напомнить, что цензура, по Конституции России, – это ограничение доступа граждан к законной информации. В то время как информация на сайтах, которые включаются в реестр, упомянутый в законопроекте, – незаконна и является результатом преступной деятельности.

Цензура стоит на входе в Интернет и не дает чему-либо в Интернет попасть. В рассматриваемом случае речь не идет о цензуре. В соответствии с мерами, предложенными в законопроекте, блокируется и ограничивается доступ к информации, которая уже распространяется в Интернете.

Статья 55 Конституции говорит о том, что права граждан на получение информации могут быть ограничены на основании федерального закона в целях защиты нравственности, жизни и здоровья граждан. Именно об этом идет речь.

Также в заявлении выражено недовольство по поводу того, что "регламентируемая законопроектом процедура блокировки интернет-контента предполагает ограничение доступа к информации, запрещённой или нежелательной для детей, для всех пользователей российского сегмента сети Интернет".

Стоит ли говорить, что детская порнография как таковая вредна не только детям, которые могут получить психологическую травму от ее просмотра или решить, что на экране демонстрируется модель допустимого поведения, и в результате стать жертвой педофила. Детская порнография вредит детям, даже когда ее смотрят взрослые. За последние 10 лет количество материалов с детской порнографией в России выросло в 25 раз, количество сексуальных преступлений в отношении несовершеннолетних – в 30 раз. Любой рост количества виртуальных материалов о сексуальном насилии над детьми ведет к всплеску реального насилия над детьми. Такова статистика.

Достаточно убедительным звучит представленный в заявлении Совета аргумент, что "законопроект не направлен на борьбу с причинами возникновения нелегального контента и его распространения в Интернете", в то время как "множество добросовестных интернет-ресурсов с легальным контентом могут пострадать от массовой блокировки, так как система предполагает введение жёстких ограничений на базе субъективных критериев и оценок".

Но позвольте отметить: на борьбу с причинами направлены другие законы и кодексы в России, например, Уголовный. Поэтому важно не только наказать преступника, но и оградить детей и добропорядочных граждан от подобного рода информации. Если ресурс добросовестный, то он никогда не будет закрыт. 86% фото и видео с детской порнографией – это изображения детей в возрасте до 12 лет, которых насилуют с особой жестокостью. Какие здесь могут быть субъективные оценки?

В заявлении предлагается снять с рассмотрения в Госдуме оба законопроекта "и официально вынести их на общественное обсуждение, чтобы исключить укоренение неконституционных норм и практик".

Но, насколько мне известно, законопроект по защите детей обсуждался, и не раз. Обсуждения и круглые столы организовывались: в ИТАР-ТАСС (в декабре 2011), на Форуме безопасного Интернета (февраль 2012), в рамках Минкомсвязи России (март 2012), на Российской интернет-Неделе RIW-2012 (апрель 2012). Это то, что вспоминается сходу и в чем я так или иначе принимал участие. Поэтому не совсем ясно, из чего исходит Совет, настаивая на необходимости дополнительного общественного обсуждения.

Также в заявлении Совета говорится: "Предполагаемая процедура блокировки по доменным именам и IP-адресам (а не точечной блокировки по универсальным указателям интернет-страниц URL) может повлечь за собой массовое закрытие добросовестных ресурсов, не содержащих запрещённого к распространению на территории Российской Федерации контента, но расположенных на внесенных в реестр доменах или сетевых адресах, и, соответственно, массовые встречные иски к организации, уполномоченной Правительством Российской Федерации на ведение реестра".

Изменения в Федеральном законе "О связи" говорят, что операторы связи ограничивают доступ пользователей Интернета к информации, запрещенной к распространению и включенной в реестр. При этом в реестр включаются универсальные указатели интернет-страниц (URL), доменные имена (DNS) и сетевые адреса (IP), что должно обеспечить комплексный подход к блокированию запрещенной информации, размещаемой в Интернете. Кроме того, вводится обязанность для владельцев сайтов удалить запрещенную информацию в течение суток с момента получения уведомления об удалении.

Также в заявлении сказано, что "законопроект предполагает введение "коллективной ответственности" операторов связи и интернет-индустрии за действия не представших перед судом преступников, представляя таким образом неэффективную альтернативу работе правоприменительных органов и судов".

Насколько мне известно, для тех, кто участвует в блокировании запрещенной информации – владельцев сайтов, хостинг-провайдеров и операторов связи – устанавливается ответственность только за бездействие и невыполнение возложенных законом обязанностей. Никакой ответственности за то, что кто-то кого-то не поймал, они естественно, нести не должны.

К тому же авторы заявления ссылаются на опыт США, где в 2011 году были отвергнуты "схожие законопроекты, направленные на борьбу с распространением в Интернете контента, нарушающего право на интеллектуальную собственность (SOPA, PIPA)".

Но детская порнография – это не совсем то же, что авторские права. Никто не спорит, преступники должны предстать перед судом. Но одно другому не мешает. Сначала надо прекратить преступление, а потом преступников искать.

Также, по утверждению авторов заявления, "введение фильтрации на уровне магистральных провайдеров повлечет за собой снижение скорости Интернета в России и стабильности адресной системы, а также негативные последствия для развития электронной коммерции и интернет-транзакций (включая электронные платежи и интернет-банкинг)" и т.д.

Но в обсуждаемом законопроекте о магистральных провайдеров вообще речи не ведется. Речь идет только об операторах, которые оказывают услуги непосредственно конечным пользователям.

И наконец, веский довод Совета за приостановку законопроекта – финансовый: "Законопроект возлагает финансовое бремя по осуществлению блокировки и фильтрации на операторов связи и хостинг-провайдеров, которое будет непосильным для небольших игроков рынка. Согласно расчётам операторов, затраты на дополнительное оборудование в случае введения законопроекта составят от $50 млн. до $ 10 млрд. Cобственные затраты на внедрение дополнительного оборудования операторы будут стремиться компенсировать за счет стоимости услуг для потребителей, что скажется на размере абонентской платы российских пользователей".

Насколько мне известно, у крупных операторов связи уже установлено оборудование, которое позволит осуществлять блокирование запрещенной информации. Законопроект предусматривает, что операторы связи, которые не в состоянии купить оборудование, могут приобрести услугу у того, кто таким оборудование обладает, или делать это самостоятельно, то есть вручную. Такая возможность также существует.

В силу всех этих причин не могу подписаться ни под одним из двух заявлений Совета по правам человека, открытых для голосования членов Совета 3 июля 2012 года.