Безнадежность отрицания

Жуткая, тошнотворная новость пробежала по лентам информационных агентств. Как передает "Интерфакс", "Бочки с 248 человеческими эмбрионами нашли в лесу в Свердловской области. Правоохранители пытаются выяснить, кто выбросил тела неродившихся детей как мусор". Пока неясно, идет ли речь о выкидышах или о детях, убитых в результате абортов. Как сообщил Председатель Синодального информационного отдела Владимир Легойда, "Патриарх Кирилл с глубокой скорбью принял известие об этом происшествии и призывает всех верных чад Русской Православной Церкви молиться о том, чтобы их соотечественники одумались и положили конец как чудовищному по своему размаху и обыденности умерщвлению детей в материнской утробе, так и варварскому отношению к останкам нерожденных людей".

Самое страшное в происшедшем – это то, что ничего нового или необычного мы не узнали. Мы знали, что в России – как и в других странах мира, но у нас больше – нежеланных детей истребляют прямо в материнской утробе, совершенно легально, без каких-либо препятствий. Да, "человеческий эмбрион" в бочке с формальдегидом выглядит тошнотворно – от этого зрелища может вывернуть прямо перед экраном. Но мы и без ярких картинок прекрасно знаем, что называется "биоматериалом" подлежащим "утилизации" – детские тела.

Христианство и современное либеральное мировоззрение противоположны в одном важном отношении. Чтобы быть христианином, Вы должны верить в невидимое; чтобы быть приверженцем либерализма (уточним – того, за чем сейчас закрепился термин "либерализм"), Вы должны отрицать видимое. Вы должны видеть тело мертвого ребенка и говорить: "Это не мертвый ребенок. Это продукт зачатия, эмбрион, фрагмент ткани, биоматериал – все что угодно, но не мертвый ребенок".

Впрочем, эти два мировоззрения противоположны в еще одном отношении – в отношении разума. Христиане принимают разум и тот естественный здравый смысл, который был и у языческих философов. Человеческий разум недостаточен, чтобы узнать путь спасения – тут нам нужно Откровение – но вполне годится, чтобы судить о земных предметах. Чтобы быть либералом, Вы должны его отрицать. В самом деле, еще Аристотель дал очевидное определение человека – "живое существо, принадлежащее к человеческому роду". Даже либерал не станет спорить, что в утробе у кошки – котята, а в утробе у слонихи – слонята. Но ему приходится отрицать, что в утробе у женщины – человек. Является ли ребенок в утробе матери живым существом? Да, это никоим образом не часть тела матери, это другое живое существо, с другим ДНК, другой кровеносной и нервной системой и т.д. Принадлежит ли это существо к человеческому роду? Да. Является ли это человеческое существо злодеем, подлежащим смертной казни, или вооруженным агрессором, по отношению к которому уместно смертельное насилие? Нет. Аборт – это лишение жизни заведомо невинного человеческого существа. Это логическая очевидность.

Чтобы придерживаться либеральных взглядов на аборт, необходимо отвергать и разум, и очевидность. Люди нередко отвергают взгляды – даже хорошо обоснованные – если они их не устраивают по каким-то причинам. Есть даже специальный термин, которым обозначается это явление – "денаялизм", от английского "denialism", отрицание. Например, есть отрицатели, которые не верят в существование вируса ВИЧ – по их мнению, все разговоры о ВИЧ/СПИД – это заговор фармацевтических кампаний и проявление коварства белых в отношении африканцев. Эти люди, конечно, заблуждаются и заблуждаются опасно – СПИД существует, от него умирают. Но их вину несколько смягчает то, что вы не можете видеть вирус СПИДа невооруженным глазом и должны полагаться на научные данные. Современная культура пребывает в несравненно более тяжелом отрицании – отрицании видимого и очевидного, того, о чем буквально вопиет и зрение, и разум, и совесть.

Это страшное, вывихнутое положение, когда люди знают – и отказываются знать, видят – и отказываются видеть, проявляется и в реакции Минздрава. Как сообщает пресс-служба этого министерства, "Случившееся, безусловно, вызывает возмущение, так как является грубым нарушением принципов как медицинской, так и общечеловеческой этики". Истинная правда. Но почему? Если человеческие эмбрионы – это просто "биологический материал", который надо "утилизировать", то нарушение процесса утилизации – это нарушение чисто техническое, не нравственное. Допустим, что в бочке с формальдегидом нашли бы удаленные аппендиксы – было бы это грубым нарушением этики? Нет, только технологии. В чем же разница? Мы все – все до единого – отлично ее знаем. Речь идет о мертвых детях – умерших от естественных причин или убитых, но именно мертвых детях, человеческих существах, с телами которых надо обращаться с уважением.

Что же в этой ситуации говорит Церковь? Миссия Церкви не в том, чтобы осудить. То, что аборт есть лишение жизни невинного человеческого существа – очевидность, которая совершенно не зависит от учения Церкви по этому поводу. Церковь тут просто констатирует то, что и так пронзительно ясно. Ее послание есть послание о покаянии и прощении. Господь и Спаситель наш Иисус Христос умер за наши грехи и воскрес из мертвых. Он умер за матерей, которые отдали своих детей на смерть, за отцов, которые вынудили их к этому, за абортмахеров, которые своими руками совершили все эти убийства, за тех, кто одобрял, поддерживал и оправдывал, пропагандировал и рекламировал это страшное зло. Мы все можем обрести прощение – и многие из нас его уже обрели. Как говорит пророк, "Изглажу беззакония твои, как туман, и грехи твои, как облако; обратись ко Мне, ибо Я искупил тебя. (Ис.44:22)". Но для этого нужно перестать отрицать очевидное. На личном уровне, чтобы обрести вечное спасение; и на уровне общества, чтобы у нашей страны было будущее.