Наши сограждане, бывая в Минске, всегда отмечают обстановку спокойствия на улицах города, отсутствие оголтелой рекламы и нарочитой роскоши, уважительное отношение граждан к правоохранительным органам, однородный национальный состав населения, не требующий ритуальных призывов к политкорректности и толерантности, доброжелательность отношений между людьми.В этой обстановке жестокий теракт, совершенный 11 апреля прошлого года в минском метро, потряс жителей Белоруссии. Взрыв унес жизни 15 человек. Раненых, контуженных и людей, травмированных психологически, оказалось более двухсот.
К чести белорусских оперативников, установить лиц, причастных к теракту, удалось уже на третий день. Задержанными оказались молодые жители Витебска Дмитрий Коновалов и Владислав Ковалев.
Смертный приговор в отношении двух подрывников и приведение его в исполнение вызвали бурю суждений о целесообразности смертной казни.
В некоторых российских и во многих западных СМИ появились обвинения Лукашенко в недоказанности вины осужденных. Не отстал и Евросоюз. Неодобрению подверглись смертный приговор обвиняемым и отказ президента Лукашенко помиловать обратившегося за помилованием Ковалева.
Говорили о невиновности Коновалова и Ковалева, о неожиданно быстром раскрытии преступления, невозможности без специальной подготовки изготовить взрывное устройство и еще о применении на допросах насильственных действий.
Между тем быстроте раскрытия преступления способствовали отсутствие в стране явно радикальных кругов, что значительно облегчило поиск, а также высокий профессионализм оперативных органов.
Изготовить примитивное взрывное устройство, которое использовали подрывники, по силам даже школьнику.
Оба задержанных с самого начала признали свою вину и давали показания в подробностях, которые не могли быть известны непричастным к теракту людям, и поэтому для применения насилия не было никакой необходимости.
Коновалов во время следствия сказал, что совершил тер-акт с целью "дестабилизации обстановки в Республике Беларусь", самоидентифицировал себя с видеозаписью в метро и был опознан на ней Ковалевым и свидетелями.
Ковалев провел ночь в Минске на съемной квартире вместе с Коноваловым, его знакомой Яной Почицкой и ее подругой, а на следующий день прогремел взрыв. Почицкая на предварительном следствии и в судебном заседании дала показания, изобличающие обвиняемых.
Зная непримиримость президента Лукашенко к подлогам, оперативный состав и следственная группа просто не посмели бы сфальсифицировать 550 томов уголовного дела – вышло бы себе дороже.
Судебный процесс был открытым, что также сводит на нет возможность фальсификаций. Кстати, потерпевших в московском "Норд-Осте" и их представителей вообще до уголовного дела по факту гибели людей не допустили, а само дело засекретили.
У Коновалова и Ковалева с детства был повышенный интерес к взрывчатым веществам. Ковалев приобрел в 2008 году тротиловую шашку, которую из-за отсутствия взрывателя не использовал.
Коновалов еще в школе изготавливал взрывпакеты, один из которых был взорван на окне местной библиотеки. Он коллекционировал фильмы агрессивной направленности, с насилием и садизмом. При этом, по свидетельским показаниям, осужденные были почти неразлучны и всегда отличались асоциальным поведением.
То, что Лукашенко не воспрепятствовал исполнению смертного приговора, подтверждает его самостоятельность и независимость от мнения Евросоюза, и это не может не вызывать уважения.
Симптоматично, что российское руководство, зная об обостренном отношении своего населения к повторяющимся терактам (в т. ч. в московском метро и в аэропорту "Домодедово"), вообще никак не реагировало на смертный приговор в Минске.
Смерть и страдания многих невинных людей не позволяют говорить о бессердечии белорусских властей, в чем их пытались обвинить Запад и наши правозащитники.
В нашей стране каждый день совершаются изощренные, жестокие преступления. Появились ранее не существовавшие их разновидности – заказные убийства, разбойные нападения на инкассаторов и обменные пункты, на склады и базы. Бесследно исчезают одинокие собственники квартир, а сами квартиры уходят в руки весьма сомнительных личностей. В случае задержания выродки ничуть не раскаиваются, но проявляют чудеса изворотливости.
По количеству убийств на 100 тысяч жителей Россия значительно превосходит показатели стран ЕС, в т. ч. Украины, Белоруссии, Казахстана, новообразованных стран Закавказья и стран Балтии. В этих условиях введение в России моратория на применение смертной казни оказалось непопулярным у населения.
А, например, убийство Виталием Калоевым в Швейцарии авиадиспетчера компании Skyguide Петера Нильсена, по чьей вине в 2002 году в авиакатастрофе среди других пассажиров погибли жена и двое детей Калоева, у большинства россиян вызвало внутреннее одобрение, хотя возмездие было самосудом.
Нашим властям начиная с горбачевских времен очень уж хочется выслужиться перед Западом. Однако же нас никто так и не полюбил и, можно сказать с уверенностью, никогда не полюбит.
Возникает вопрос: почему в США, стране, позиционирующей себя в качестве сверхлиберальной, смертная казнь сохранена в 35 штатах из 50, причем в способах лишения жизни приговоренных присутствует вариабельность?
Ответ простой – Америка самодостаточна, и ей не присуще соизмерять свои правила с чьими бы то ни было.
Противники смертной казни чаще всего реально таковыми не являются. Прокурорские работники всегда "за" нее, но стоит им перейти в адвокатуру, как становятся "против".
Я присутствовал на некоторых ток-шоу на ЦТ. Там один красноречивый адвокат перед телекамерой распинался в недопустимости лишать человека жизни, какое бы злодеяние он ни совершил.
А по окончании записи в узком кругу тот же адвокат конфиденциально полушепотом говорил о целесообразности восстановления смертной казни как справедливой мере уголовного наказания.
Либералы уверяют, что применение высшей меры – это варварство, недопустимое в цивилизованной стране: государство, мол, не имеет права лишать человека жизни, поскольку жизнь дана человеку богом.
А еще известны случаи судебных ошибок, когда к расстрелу приговаривались невиновные. Наконец, смерть – слишком легкое наказание, пожизненное тюремное заключение для человека гораздо мучительнее, чем мгновенная смерть.
Однако, как уже было сказано, смертная казнь применяется в США, восстановлена в Японии и действительна в Китае.
Русская православная церковь никогда не выступала против смертной казни. Церковь считает, что в данном вопросе следует прежде всего заботиться не о милосердии к преступникам, а об охране жизни и здоровья благонамеренных членов общества.
После войны имелось несколько драматических прецедентов, когда приговаривали к ВМ (такая отметка проставлялась на обложках уголовных дел приговоренных к смертной казни) людей с завышением степени их виновности. Но, чтобы подобное предотвратить, по соответствующим статьям УК достаточно суда присяжных, а также возможно отложить исполнение приговора для проверочных действий. В тех регионах, где имеется клановость и суды присяжных не существуют, уголовные дела, связанные с совершением тяжких преступлений, целесообразно передавать в Верховный суд РФ.
Соотношение тяжести наказания в виде расстрела и пожизненного лишения свободы далеко не однозначно. Расстрел окончательно пресекает пребывание человека на Земле, и возможность такого исхода становится профилактирующим фактором по отношению к возможному совершению новых преступлений в назидание для потенциальных преступников. Таким образом, применение ВМ становится инструментом сохранения жизни для многих людей, что важнее любых других доводов.
Применение смертной казни спасет жизнь жертвам и свидетелям преступления. Конечно, все это не относится к зомбированным шахидам-взрывникам, сознательно идущим на смерть.
Какими бы тяжелыми ни были условия при пожизненном тюремном заключении, у осужденного сохраняется надежда, что при определенных обстоятельствах (доследование, помилование, УДО, изменение условий содержания по инвалидности, побег, стихийное бедствие, война и др.) он имеет шанс вернуться на свободу. Во всяком случае, своей смерти в этих особых зонах заключенные не жаждут и суициды там крайне редки.
Существует еще один невероятный довод против применения смертной казни. Целью уголовного наказания является, в частности, исправление и перевоспитание преступника. Абсурдность этого довода комментариев не требует.
Далеко не обо всех страшных преступлениях становится известно обществу. О некоторых из них и их подробностях правоохранительные органы умалчивают.
Не будем и мы этого делать, хотя могли бы... Есть преступления, совершенные с особой жестокостью или в отношении малолетних, которые требуют самого жестокого, и даже не наказания, а возмездия!
Несколько лет назад по ТВ прошел сюжет, в котором была показана обезображенная смесью кислоты и машинного масла, ослепшая красавица – девушка из Сочи Элеонора Кондратюк, а затем находящийся в заключении в полном здравии ухмыляющийся тип Рубен Григорян, совершивший преступление из ревности. Этого изверга многие без сожаления самолично порешили бы, а расстрел по приговору суда посчитали бы незаслуженным подарком.
А между тем несчастная перенесла десятки мучительных операций, а Григоряна конвоиры выводили на прогулки, он через решетку видел небо, читал газеты, ел гороховый суп и ждал освобождения. И где здесь, спрашивается, элементарная справедливость? Правда, по слухам, Григоряна "замочила" местная братва.
Расчленение трупа жертвы следовало бы отнести к отягчающим обстоятельствам (ст. 63 УК РФ), поскольку это говорит об особой бесчеловечности и дерзости убийцы, о его полном пренебрежении моралью. Фрагментированный труп крайне затрудняет ведение расследования, в частности опознание погибшего.
И, наконец, когда происходит выдача (если такая происходит) родственникам тела погибшего по частям, их подвергают мучительному испытанию.
Гуманность по отношению к извергу оборачивается глумлением над судьбой жертвы и попранием чувства негодования родных и близких убитых или покалеченных. А если говорить о терроризме, то нет ничего более подлого, чем лишать жизни мирных, безоружных и ни в чем не повинных граждан, случайно оказавшихся на месте взрыва.
Директора Елисеевского магазина Юрия Соколова в 1984 году расстреляли за смешные, по нынешним понятиям, прегрешения. Понятно, что нынешние олигархи не трудами праведными нажили свои миллионы и миллиарды, однако экс-президент Д. Медведев почему-то посчитал целесо-образным дополнить лишение свободы за экономические преступления наложением крупных штрафов, а статья 188 (контрабанда) вопреки нормальной логике вообще исключена из Уголовного кодекса.
Павел Астахов ранее аргументированно отстаивал запрет на смертную казнь, а после зверской расправы двух гастарбайтеров из Узбекистана с молодой семьей его знакомого высказал мнение о преждевременности введения моратория, который действует в стране по отношению к злодеям уже 16 лет.
Известнейший ученый, основатель Советского фонда культуры академик Дмитрий Лихачев всегда был принципиальным противником смертной казни. Но, будучи потрясенным взрывом в 1999 году жилого дома в Печатниках, публично высказался о необходимости ее применения к извергам, способным совершать подобные злодеяния.
"Бывают времена, когда для спасения общества и государства смертная казнь нужна", – это сказал общественный деятель, писатель-гуманист Александр Солженицын в апреле 2001 года.
Так случилось, что введение моратория на смертную казнь совпало с возникновением преступных группировок, с небывалым разгулом организованной, в т. ч. этнической, преступности, с совершением преступлений с особой жестокостью.
И, может быть, не стоит нам суетиться перед Советом Европы и пора отказаться от моратория на применение ВМ как от конъюнктурной и вредоносной для России затеи?
Источник: Московская правда
