У отдела свода памятников Государственного института искусствознания – сезон летних экспедиций. Ученые уехали в эти поездки, по сути, за свой счет, а кто-то не поехал вовсе: исследовательскую программу свода втихую, не предупреждая ее участников, просто выбросили из госпрограммы "Культура России" на 2012 год. Бюджет сэкономил 2 млн рублей. Сколько при этом потеряло дело сбережения нашей исторической памяти, выяснял "Труд".
Дому помогли упасть
Ведущий научный сотрудник отдела свода памятников архитектуры и монументального искусства Елена Щеболева около двух десятилетий занимается северо-восточным кустом центральных областей России: Костромская, Ярославская, Ивановская: Но сфотографировать и обмерить старинную церковь , усадьбу или особняк – еще не значит сохранить их. Пример: в Костроме на улице Советской, 47, стоял такой дом-памятник и при нем – двухэтажный флигель. По веяниям нынешнего времени владение решили передать в частные руки. У нового хозяина уже был план на современную застройку участка. Щеболеву попросили дать заключение о том, что особняк можно снять с охраны как памятник. Но дом, рассказывает Елена Геннадиевна, был в приличном техническом состоянии, а во флигеле даже сохранялись элементы старинного интерьера. Вывод: снять с охраны нельзя. Через год, приехав в Кострому, эксперт увидела на месте дома развалины – "рухнул от ветхости", объяснили ей. Хотя легко было видеть, что тавровые балки подпилены: зданию помогли упасть.
Будем справедливы: зачастую в плохом состоянии памятника виноват не столько владелец, сколько российское законодательство. Скажем, в городе Шуе соседней Ивановской области у бабушки из избушки, числящейся памятником (здесь таких домов-памятников – чуть ли не каждый второй), поломалось крыльцо. В обычном доме ремонт обошелся бы в 10-15 тысяч рублей. Но тут владелица не имеет права ничего делать, не обратившись к органам охраны памятников, те заказывают проект реконструкции фирме, которую выбирают сами, и цена работ подскакивает до 135 тысяч. Государственные компенсации в таких случаях мизерные.
Культура и культ
Особая проблема – сохранение культовых сооружений. Их теперь массовым порядком передают епархиям. Восстановление исторической справедливости? Бесспорно. Но вот, допустим, в подворье Толгского монастыря в селе Введенском, что под Ярославлем, в церкви XVIII века сохранялась уникальная роспись начала XIX века – прекрасный и редкий для наших храмов образец живописи классицизма. А рядом, в трапезной, – грубая, явно современная стилизация под Андрея Рублева. "Что, здесь старинные фрески не сохранились?" – спросили московские исследователи. "Были, – ответила монахиня, – но матушка велела их записать. А на будущий год и остальное распишем". Всего, считает Щеболева, в храмах, переданных церкви , гибнет 80% исторических росписей.
Если вернуться в Кострому, то наибольшую тревогу внушает Ипатьевский монастырь. Да-да, самый известный памятник области, охраняемый на федеральном уровне. Но здесь по инициативе церковного начальства решили воссоздавать Богородице-Рождественский собор – здание XIX века, снесенное в 1930-е годы. Но за последние 80 лет, с созданием системы водохранилищ на Волге, решительно изменилась гидрогеология: грунтовые воды теперь находятся всего лишь в 1,5 метра от поверхности почвы, ставить на такое зыбкое основание тяжелое здание нельзя – оно поплывет само, кроме того, потянет за собой древний Троицкий собор, расположенный всего в нескольких метрах.
12 верст, и все лесом
Судьба большей части храмов в глубинке – разорение. Недавно по "России 1" прошел парадный репортаж: губернатор (теперь уже бывший) Костромской области Игорь Слюняев вместе со школьниками навестил на квадроциклах усадьбу Нероново, отданную в частные руки, школьники поклонились памяти бывших хозяев усадьбы графов Черевиных в Воскресенской церкви . На самом деле, рассказывает Щеболева, поклоняться там больше нечему – богатейшая церковная утварь, практически полностью сохранявшаяся все советское время (хотя храм тогда не действовал), в последние годы растащена. Церковь Благовещения в Протасово до недавнего времени была в хорошем состоянии, но село обезлюдело – и из покинутого храма унесли все, что представляло хоть какую-то ценность. Та же судьба – у церкви в Спас-Верховье: от уникального иконостаса с богатой скульптурой не осталось ничего.
Тут судьба памятников тесно переплетается с экономической, социальной историей края. В Костромской области колхозы разогнали, фермерство не прижилось, пашни зарастают лесом. Край безлюдеет на глазах. Это видят и исследователи памятников: чтобы найти, допустим, храм в урочище Мостов погост Галичского района, одной из недавних московских экспедиций пришлось пройти 12 километров лесной чащей с проводником из местных, да и он полдня не мог найти заглохшую дорогу. Не XXI век, а просто времена Соловья-разбойника!
Но вот экспедиции, преодолев средневековые трудности, вернулись в Москву. Какова дальнейшая судьба их трудов? Как рассказывает Елена Щеболева, из намеченных девяти томов свода по Тверской области выпущено два, третий уже два года лежит в издательстве – нет денег на печать. Точно так же залег первый том по Рязанской области. Сколько отлеживаться подготавливаемому Костромскому тому – никому пока не известно. А ведь эти каталоги составляются не просто ради научного любопытства. В частности, именно на них предстоит опираться местным властям при передаче объектов в частные руки и определении охранных обязательств, которые должны на себя взять новые владельцы. Чем дольше будут тормозиться эти книги, тем больше мы будем терять исторических зданий, фресок, иконостасов.
Источник: Труд
