Город в желтых листьях. На подходе к храму слышна пулеметная дробь отбойного молотка. Но здесь идет не разрушение, а созидание. Реставраторы заботливо воссоздают порушенную красоту еще одной духовной московской достопримечательности. Наша беседа с настоятелем храма Благовещения Пресвятой Богородицы в Сокольниках протоиереем Михаилом ВАСИЛЬЕВЫМ, заведующим сектором ВДВ синодального отдела Московской патриархии по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными учреждениями.
– Отец Михаил, каким он был – ваш путь к вере?
– Я родился в Вышнем Волочке, в семье офицера. С малолетства мотался с родителями по дальним гарнизонам частей ПВО, рано прочувствовав все прелести беспокойного быта. Многие одноклассники пошли по стопам своих отцов – в военные вузы. Я же направился на философский факультет МГУ, для обучения по специальности "научный атеизм". Для меня были равны джайнисты и приверженцы дзэн-буддизма, православие и какая-нибудь религия индусов.
После распада СССР место советской идеологии заполнила пустота. Однако вакуума по законам не только физики, но и социума не бывает. Его всегда замещает некий эрзац. Таким эрзацем – с Востока, Запада – стали заполняться сердца многих сограждан. А я в то время проводил часы в реквизированной когда-то, в 20-е годы, библиотеке Московской духовной академии. Знакомство с материалами религиозно-философских диспутов конца XIX – начала XX вв., общение с выпускниками философского факультета МГУ помогло мне обрести веру во Христе. Сделать свой выбор. На втором курсе я крестился, начал посещать церковь . В храме Благовещения Пресвятой Богородицы в Петровском парке познакомился со своей супругой Марией. Она художник, искусствовед. В 1995 г. мы обвенчались. Окончив аспирантуру, остался преподавателем на кафедре "Философия религии".
Мой духовник протоирей Дмитрий Смирнов предложил пойти служить в церковь . И хотя воля духовника – воля Божья, понадобилось несколько лет раздумий, прежде чем я согласился с ним, стал священником для военных. Первым местом служения был храм при штабе ракетных войск стратегического назначения. В 2005 г. уже в качестве священника штаба ВДВ по благословению патриарха Алексия II я был направлен на Высшие курсы Академии Генштаба.
– Какой вы видите главную задачу на своем посту?
– Мы не служим в армии. Служим для армии. Благословляя и поддерживая воинов, которые защищают в горячих точках не "режим", как иные говорят, – нашу Россию. За деньги можно убивать, но нельзя умирать. Вспомним подвиг 90 псковских десантников, которые 29 февраля и 1 марта 2000 г. противостояли в Аргунском ущелье двум тысячам боевиков Хаттаба. В живых остались 6 бойцов. Этот бой стал символом воинской доблести русских солдат, верности присяге, Отечеству.
Батюшки участвуют в учениях, вместе с десантниками выдвигаются в районы локальных боевых действий, разделяют с ними тяготы и лишения военного быта. Следуя армейскому принципу: "Не делай, как я сказал, а делай, как я...", прыгают с парашютом. Не раз убеждался: патриотизма в той части социума, где я тружусь, значительно выше, чем "в среднем по больнице". Уверенность в этом окрепла в дни непростых командировок. А их было более трех десятков – в Косово, Боснию, Чечню...
Перед глазами трагедия сербов. Именно там впервые попал под обстрел, узнал, что такое минное поле, увидел, как льется кровь. 23 июня 2000 г., день рождения своего первенца, я вправе считать и своим вторым днем рождения. Тогда в Боснии толпа албанцев блокировала наш БТР, требуя выдать двух сербских монахов, которых укрыли десантники. Мы не пошли на это.
На одном из учений при прыжке с парашютом перехлестнулись стропы. Мне удалось раскрыть запасной купол на минимальной высоте. Это выглядело чудом, что после приземления я встал на ноги, хотя без травм не обошлось.
Наиболее здоровые мужики – они в армии, а не в офисах Газпрома. Огорчает другое: у нас шуты строят дворцы, а многие офицеры живут в общежитиях, чуть ли не в хижинах. Утешаю себя: время всё расставляет по своим местам. Скучно жить на карман, совершать поступки, которые не имеют проекции в вечность.
Богослужение порой приходится проводить под открытым небом. Вот почему мы создали два передвижных мобильных алтаря. Такой алтарь можно развернуть в любом месте за каких-нибудь два часа.
– Как бы вы охарактеризовали взаимоотношения веры и медицины?..
– Медицина изначально была частью церковного служения милосердию. В церкви есть особый чин – святых целителей-бессребреников Космы и Дамиана, Кира и Иоанна, Пантелеймона и Ермолая, древних врачей-христиан, которые исцеляли, не думая о наживе. Прекрасный пример нашего времени – исповедник и целитель архиепископ Симферопольский В.Ф.Войно-Ясенецкий. И среди нынешних клириков десятки профессиональных медиков, которые совмещают свое дело со служением в храме, продолжая церковные традиции.
Военные священники тесно общаются с медициной. На поле боя в горячих точках, обычно рядом с перевязочным пунктом. Каждый занимается своим делом. Я не врач. Но мы все прошли спецкурс оказания экстренной помощи в нештатной ситуации. Приходилось выручать друг друга.
Давнее взаимодействие сложилось с военно-клиническим госпиталем им. П.В.Мандрыка в Сокольниках, с генерал-майором медицинской службы В.Симоненко. Для меня стал родным персонал госпиталя РВСН – филиала госпиталя им Н.Н.Бурденко в Одинцово, которым руководит полковник медицинской службы В.Карпалов. Здесь я лежал несколько месяцев со сломанным позвоночником после того прыжка с парашютом.
– Что вы можете сказать о здоровье молодого поколения?
– Оно ужасно. Мы с болью шутим: раньше десантник был большой и сильный, а сейчас маленький, но хитрый... Грустный, конечно, юмор.
Поэтому важно возродить традиции многодетных семей. Я сам в этом не теоретик. У меня пятеро детей – три девочки и два мальчика.
– Назрела потребность – сделать здоровье престижным понятием...
– Согласен. Но для этого необходимо, чтобы власть, чиновничество лечились в тех же медучреждениях, что и простые люди. По территориальному признаку. Живешь на Рублёвке, будь добр – используй поселковую больницу в поселке Жуковка... Не грех вспомнить то хорошее, что было в советской медицине. Если же лечиться в Цюрихе, Мюнхене, то население будет пожинать плоды, мягко говоря, безрассудного отношения к своему народу. Обидно видеть, как публичные политики заботятся о чем угодно, но только не о здоровье людей.
– Одна из эмблем врачевания – свеча: "светя другим, сгораю сам"... Но это же несовместимо с участившимся стремлением заработать на чужой боли?
– Служение врача, учителя, священника по определению не признает наживы. Рыночные отношения есть во многих сферах. Да, труд должен адекватно вознаграждаться. Но в операционной рынок не очень уместен. Торг между целителем и пациентом – это деградация личности.
Как и врачи, священники тоже "выгорают". Сохранить трепетность сердца на всю жизнь далеко не просто. Рецепты давать не берусь.
– А каким образом у десантников появился свой храм в Сокольниках?
– Храм Благовещения Пресвятой Богородицы был построен в 1906 г. по типовому проекту. До революции он принадлежал 6-й саперной бригаде. Первым его настоятелем стал военный священник Василий Слюнин, участник Русско-японской войны, один из защитников Порт-Артура. После перевода в Москву он прослужил здесь вплоть до закрытия храма в 1923 г.
В годы Первой мировой войны в Сокольниках рядом с храмом находился военный госпиталь. Умерших от ран погребали под его стенами. После революции была разрушена колокольня и центральный купол, уничтожено воинское кладбище. В здании разместили солдатский клуб, затем – узел фельдъегерской связи Московского военного округа.
...Годы ушли на переговоры с чиновниками Минобороны.
Решить задачу удалось лишь генералу В.Шаманову. Первый документ, который он подписал в первый же день, возглавив ВДВ, было обращение к руководству страны о судьбе храма. Мы знакомы с Владимиром Анатольевичем с Чечни. Замечательный русский генерал, которого не случайно сравнивают со знаменитым М.Скобелевым. Такой не будет солдатскими телами устилать дорогу к наградному листу.
– Как идет возрождение храма?
– Здание храма оказалось изуродованным: разделено на этажи, с дырявой крышей. Угольная топка размещалась на месте Святого престола в алтаре. От дореволюционного убранства не осталось и следа. К счастью, сохранилась старая фотография.
Удалось найти проект храма. Так что реконструкция началась не вслепую.
Десантники – офицеры и рядовые ломами крушили межэтажные перекрытия. Разобрали кочегарку, черную от угольной пыли. Укрепив фундамент, создали цокольный этаж для будущего музея ВДВ. Восстановили купол, колокольню с позолоченными куполами. Заново проложены коммуникации, системы отопления, вентиляции. Впереди еще немало работы, но храм снова готов принять 1200 человек. К нам приходят москвичи, родители погибших воинов, ветераны. Патриаршее подворье при штабе ВДВ в строю.
Близится 100-летие начала Первой мировой войны. Собираемся возвести в сквере памятник погибшим воинам. Десантников бывших не бывает. В возрождении былой лепоты участвуют те, кто ушел в бизнес. Помогают университетские друзья. Но доброхотов всегда недостаточно.
– И личный вопрос: как поддерживаете физическую форму и бывает ли время для досуга?
– Плохо поддерживаю. Помните у В.Даля: "На голодный желудок поет только Бог и петух"? С утра на службу – натощак. К вечеру дома плотный ужин. Не удивительно – священники страдают лишним весом. От таких сословных болезней, конечно, надо бы избавляться. Помогают командировки с десантниками. Собираюсь чаще заглядывать в бассейн.
Хорошо, когда удается сходить с детьми в парк. С женой хотя бы раз в полгода стараюсь побывать в театре. Летом семья живет на подмосковной даче у тещи. Иногда их навещаю...
Источник: Медицинская газета
