Глава епархии, окормляющий Кабардино-Балкарию и Карачаево-Черкесию, рассказал "КП", как уживается с кавказцами и почему летает экономклассом.
– Это у себя он архиерей, а здесь просто путник, – шутливо замечает помощник владыки, подыскивая в Москве место для нашей встречи. Выбор необычен – недавно отвоеванный у Музея истории Москвы старинный храм Святого Иоанна Богослова на Новой площади. Голые стены, вырванные розетки... Но служивший во время обеих чеченских войн в Грозном владыка Феофилакт привык и не к такой аскезе.
ЦЕРКОВЬ – ТЕРАПЕВТ, А НЕ ХИРУРГ
– Как вам служится в таком непростом регионе?
– На Кавказе я дома. Помогает знание традиций, древней истории православия – ведь, по сути, кавказская земля стала предтечей Крещения всей России. Когда в Киеве стояли языческие идолы, на Кавказе уже строили христианские храмы. В годы чеченской войны, если бы не вера, не знаю, как можно было это пережить. Между бомбежками в детсаду крестили, исповедовали. Помню, после обстрела идет растрепанная пожилая женщина и спрашивает: "А Бог есть?" Не знаю, поверила ли она моему ответу...
– Межрелигиозную напряженность сегодня ощущаете?
– Она проходит гранью внутри некоторых людей. Человек, который не владеет верой как добродетелью, как даром, может поддаваться страстям и провокациям. Раздражаться от всякого упоминания иной религии. А в человеке, который владеет верой, не живут раздраженности. На Кавказе это как нигде видно. Церковь тут – многонациональная. А храмы и кресты на въезде в станицу – видимый знак безопасности региона.
– Лозунг "Хватит кормить Кавказ!" поддерживаете или осуждаете?
– В него вкладывается страшная мысль – как будто бы Кавказ не часть России. Да, последние десятилетия оставили на Кавказе глубокий след. Эти раны нужно лечить. И церковь здесь терапевт, а не хирург.
ИЗ ЗЕМЛЯНКИ НА ТВЕРСКУЮ
– А лезгинки и стрельба в городах во время кавказских свадеб вас не раздражают?
– У себя такого мы не видим. Любая кавказская свадьба не подразумевает такого буйства. Она всегда отличается дружелюбием. Она не со стрельбой, а с добрыми тостами, которые часто оказываются, по сути, молитвами.
– То есть в Москве мы видели какую-то неправильную свадьбу?
– Полагаю, что эта скандальная свадьба вообще вне всяких традиций.
– И как приструнить зарвавшихся?
– Главным тут должен быть закон. Перед которым равны все. И наше общество вправе требовать его исполнения. Так себя ведут в первую очередь из-за недостатка воспитания. Детство многих ребят с Восточного Кавказа прошло в военной обстановке, когда восприятие жизни искажается, а старшие, которые не смогли тебя защитить, уже не воспринимаются как безусловный авторитет. Это ни к чему хорошему не приводит. А парнишка-дагестанец молодец, что поместил видео с призывом к землякам "не быть быками". Нашелся пророк в своем Отечестве. В нем я увидел исконную кавказскую добродетель.
– На Тверской такие "быки" однажды опрокинули на меня стол в кафе. Никто, понятно, не вступился. Хочу народные патрули!
– Пусть попробуют опрокинуть стол в Грозном – мигом на принудительные работы! Если общество чувствует свою незащищенность, надо реагировать! Только введением патрулей могут воспользоваться провокаторы. Дружинники без национальной и религиозной окраски мне более симпатичны.
– Я знаю, что некоторые ваши коллеги воспринимают назначение на Кавказ как ссылку...
– Кочует много мифов. Подлетаем однажды к городу Минеральные Воды, под крылом самолета – великолепный собор Покрова Божией Матери. И пассажиры говорят: "Посмотрите, надо же, тут церкви есть!" И с какой-то особой надеждой посмотрели в мою сторону. А я улыбнулся: "Да здесь храмы стоят с VIII века". Мы всегда боимся культуру, которую не знаем. А это исходит от незнания собственных традиций. (Тут владыка произносит резкую шипящую фразу на чеченском.) Звучит грозно, да? А это: "Мне нравятся ваши глаза". Видите, как непросто для приезжих, а тут вот храм – свое, родное.
– А Кадыров, Евкуров знакомы с нашими традициями? Диалог-то есть?
– Они оказывают большую поддержку по строительству православных храмов в республиках. У них четкое понимание, что православие – неотъемлемая часть культуры Кавказа. Если хотите, она – красная нить, и, если ее распустить, все тело Кавказа начнет разваливаться.
ЛЕТАЮ ЭКОНОМКЛАССОМ – С ЛЮДЬМИ ПОГОВОРИТЬ
– Говорят, вы экономклассом летаете, хотя могли бы себе позволить больше. Почему?
– Экономкласс я использую, чтобы просто пообщаться с людьми. А разговоры про якобы машины-самолеты всегда рассчитаны на тех, кто ищет повода. Вот у меня – епископа – есть служебный автотранспорт, игуменский дом в монастыре, где я живу. Все это – церковное имущество, и это после перейдет моему преемнику. Я живу в монастыре, в горах, у нас несколько автомобилей. Один – отечественный, дай бог, чтобы проехал полпути. Так что пользуемся и другими, которые предоставляют друзья, пока эта машина в ремонте.
– А епархия зажиточная? Слышала, вы сами нуждающимся помогаете...
– Полпред Александр Хлопонин нас спрашивал: как вы живете на эти деньги? Приходские взносы – 1,5 миллиона рублей в месяц. За 8 месяцев получается 12 миллионов. За это же время только на пособия для нуждающихся, поддержку православных гимназий и прочее ушло 5,5 миллиона. А еще расходы на финансирование епархиальных отделов, строительство и реставрация храмов. Строим в Ессентуках скульптуру Спасителя в 20 метров.
Епархия поддерживает и многодетных священников, вдов и матушек, потерявших своих кормильцев, в том числе при терактах. Они получают церковную пенсию. Суммы скромные, но реальные.
Источник: Комсомольская правда
