Ленинградская симфония. Зарисовка третья. Зарисовка третья. Чиновник на храмостроительстве

Добрый магнит

Сначала на автобусе из Купчино до Ям-Ижоры. Оттуда можно пешком, можно – на другом автобусе. Час-полтора, и вы – в Войскорово, типичном поселке Ленинградской области. Что меня угнетает в русских "весях" – их похожесть одна на другую. Но она, конечно, иллюзорна. Если присмотреться, какие-нибудь отличия да найдешь. Просто потому, что люди разные и, сколь ни усердствуй государственная усредниловка, все равно в чем-нибудь проявится индивидуальность населенного пункта.

На трансформаторной будке робкая попытка творчества – граффити с целующимися подростками и надписью "Если хочешь быть любимым, люби..." Во дворике – автомобильная покрышка, распоротая вдоль и распустившаяся белым лебедем. Всего-то с десяток домов, в центре два магазина, пара продуктовых ларьков, автостоянка, кафе, парикмахерская, детская площадка, детский сад и школа. Хороша школа или плоха – можно определить по приваренным к щитам баскетбольным кольцам и по уцелевшим сеткам на футбольных воротах. Все это, кажется, на месте. Что еще? Пьяных мало. Только на окраине три опустившихся гражданина, несмотря на холод и мелкий дождь, осваивают поллитру.

В центре – между школой и кафе – деревянная часовня. На автобусной остановке и у каждого из магазинов висит расписание богослужений. А рядышком агитационный плакат: "Голосуйте за команду Юрия Кваши" (14 октября проходили выборы в муниципальные собрания). Впрочем, тут и так "каждая собака" знает главу муниципального образования Тельмановское сельское поселение Юрия Николаевича Квашу и то, что он к часовенке имеет непосредственное отношение.

–  Вы же в журнале уже писали про нашу часовню, знаете, что ее начал строить художник Николай Крюковских,  – начинает разговор Юрий Николаевич.  – Когда его не стало, я посчитал своим долгом продолжить начинание моего друга. Но дело не только в этом. Люди поколения конца 1970–1980‑х буквально на моих глазах один за одним сходили в землю: кто спивался, кто от наркотиков помирал. Я понял, что с этим нужно что-то делать, нужно своими руками создавать альтернативу, показывать пример, что жить можно иначе. Что у русского человека осталось? Только вера. Поэтому рядом со школой, детским садом, Домом культуры (все это тоже обязательно) должен быть в каждой деревне храм. Он как добрый магнит, который притягивает к себе жителей. Не только, кстати, пожилого поколения. И молодые мамы приходят. Ребенок с самого детства ощущает, что храм – это его, родное. Понимаете, нельзя заниматься только собой, от этого жизнь не поменяется.

Не много у главы муниципального образования механизмов для того, чтобы менять жизнь. Местная власть, например, не имеет права распоряжаться землей. Она может только ходатайствовать перед районной администрацией, которая захочет – поставит, а захочет – и не поставит участок под храмом на кадастровый учет. Мы прошлись пешком от Ям-Ижоры до Войскорово – во всю ширь, куда достигает взгляд, лежат поля – "территории сельхозназначения". Налоги с них собираются небольшие. Предприятий мало, поэтому большинство жителей поселка работают в городе. А значит и их "эндэфээлы" идут в казну Санкт-Петербурга, а не сельского поселения. В общем, доходы – не разгуляешься, бюджет дефицитный. Даже на элементарное благоустройство денег нет. Так откуда средства на храм?

–  Ни копейки из бюджета на часовню я не потратил,  – рассказывает Юрий Кваша.  – Как чиновник я оказываю Церкви только моральную поддержку. Или прошу местных бизнесменов помочь с материалами или дровами. У меня строительный бизнес, и из своих личных средств я кое-что выделяю.

Из точки А в точку Б

39.jpg

Юрий Николаевич – из Полтавской области, где в советское время с храмами было не так сложно, как в Великороссии: почти в каждой деревне (обычно в частных домах) – церковь, а то и две. Там будущий начальник и крестился. Потом окончил физкультурный институт имени Лесгафта, женился на "аборигенке" (так он сам выражается) из Тельмановского сельского поселения и в 1994 году переехал туда жить. Более десяти лет работал тренером по боксу, в 1998 году открыл боксерский клуб "Колпинская перчатка", воспитал множество юных спорт-сменов, среди которых есть даже чемпионы России.

–  В спорте, особенно в единоборствах, почти нельзя притвориться, ты всегда на виду. Это такой род деятельности, где, как правило, все по-честному. Люди душевно пустые в боксе не задерживаются. Спорт учит достигать поставленной цели. Допустим, есть путь из точки А в точку Б. Если ты один раз по нему прошел, в следующий раз движешься на автопилоте, просто не можешь не пройти эту дистанцию. С одной стороны, так легче. А с другой – нужно постоянно новые задачи перед собой ставить. Вот я, например, ушел из бокса, стал предпринимателем и начал, как говорится, "вкладываться" в территорию, в инфраструктуру поселка. И сразу же столкнулся с тем, что невозможно ничего изменить к лучшему, если сохраняется старая система отношений. Пришлось самому идти во власть.

У Юрия Кваши есть свой канал на сайте Youtube.com. Там – видеоролики примерно такого содержания. Начальник "обходит дозором владенья свои" и встречает, допустим, молодых мам с колясками: "Здравствуйте, девушки, скажите, какие у вас претензии к нашей детской площадке?" – "Подъезд плохой... Песка нужно больше... Баскетбольное кольцо нужно приварить" – "Спасибо, сделаем" – отвечает Юрий Кваша и идет дальше. Нетипичное поведение для чиновника любого уровня.

–  Я человек открытый,  – говорит Юрий Николаевич,  – потому что живу в тех же условиях, что и остальные жители. Если в поселке нет электричества, и у меня нет электричества. Если детская площадка в отвратительном состоянии, моим детям тоже негде играть. Кроме того, сейчас люди устали от своего (пьют, между прочим, меньше) и от чужого свинства. Теперь они не молчат, а предъявляют претензии к конкретному чиновнику, который не сделал то-то и то-то или не заставил своих подчиненных это сделать. Поэтому чиновник должен брать на себя ответственность. У нас долгие годы складывалась система безымянности власти. Начальник отгораживался от людей тоннами бумаг и бюрократическими процедурами: в отчетах все хорошо, а то, что "на земле", его не волнует. Такие начальники только палки в колеса ставят, мешают развиваться региону. Для меня это неприемлемо. Ко мне и на прием приходят, и домой, и на улице отлавливают, и по телефону звонят. Если избегать народа, нужно заниматься другим делом. И часовне я помогаю потому, что чувствую: людям это нужно.

Хорошо было бы, конечно, если бы и Церковь, и власть занимались каждая именно своим делом. Первая – проповедью Евангелия. Вторая – благосостоянием социальной сферы. На деле получается по-разному. Церковные инициативы восполняют недостатки государственного образования и медицины. А чиновники вынуждены "продвигать" церковную деятельность, чтобы одуревший от тоски народ не уничтожил бы себя совсем. Ненормальная это ситуация. Те, кто хотят ее переломить, – и производят "сращивание Церкви и государства", так сказать, на местах. Но так ли это плохо? Куда хуже было бы жить в мире, где никто ни с кем не "сращивается", то есть никто ни в ком не нуждается и никто никому не помогает...