Исторический Иисус: надо ли доказывать, что Христос был Богом?

Эпоха Просвещения стала для европейской цивилизации эпохой великих сомнений. Сегодня религия возвращается в мировое интеллектуальное пространство. Как доказать, что Христос был Богом, и можно ли это доказать? О доказательствах объективных и субъективных рассказывает библеист, настоятель Всехсвятского прихода Московского Патриархата в Лиссабоне игумен АРСЕНИЙ (Соколов).

– Что историческая наука знает о Христе? Мы говорим, что Бог воплотился в Иисусе из Назарета, но существуют ли какие-то исторические доказательства, способные подтвердить нашу веру?

– Начиная с книги Давида Фридриха Штрауса "Жизнь Иисуса", изданной в 1835 году, и заканчивая работами великого немецкого библеиста Рудольфа Бультмана (ум. в 1976), многие ученые ставили перед собой задачу восстановить "первоначальный", исторический облик Христа. Но во второй половине XX века все эти исторические исследования были заброшены, они зашли в тупик. Почему?

Дело в том, что мы имеем очень мало свидетельств о Христе за пределами евангельского корпуса. Иисус не основывал городов, как Александр Македонский, с его изображением не чеканилась монета. Все, что мы знаем о нем, мы знаем из церковного предания, от его учеников, и в первую очередь от апостолов. Небиблейские материалы крайне незначительны и не позволяют на себя опереться. Существуют, конечно, апокрифы, но, как правило, все это поздние тексты, в них много несуразностей и анахронизмов, то есть они могут быть использованы для изучения гностической или манихейской традиции, но не годятся как источники по изучению раннего христианства.

Во второй половине XX века в библеистике произошла смена научной парадигмы с историко-критической на литературную. Евангелие стало привлекать внимание ученых не как историческое свидетельство или исторический памятник, а как книга, как текст.

Был ли Иисус Сыном Божиим – это вопрос веры. Для читателя Евангелия от Иоанна очевидно, что Иоанн верил в божество Христа и что Он для него был не просто плотником из Назарета. Мы можем либо доверять свидетельству апостола, либо не доверять. Либо мы становимся учениками Христовыми, либо идем дальше, но уже без Христа. Веру невозможно доказать, и наша уверенность в правоте Евангелия основывается совсем не на исторических свидетельствах – тут речь идет о доверии церковной традиции в целом. Так что я не думаю, что могут существовать какие-то "научные" доказательства истинности христианства.

Косвенным доказательством может быть история ранней Церкви. Как маленькая группа палестинских крестьян смогла покорить своим учением весь мир? Как она могла противостоять римскому государству? Мученики шли на смерть за имя Христово, но, если бы Христос не воскрес, откуда бы взялась в них такая сила?

– То есть объективных доказательств быть не может?

– Объективных – нет. Однако могут быть доказательства субъективные, и главное из них – личная встреча с Воскресшим Христом. Причем я говорю не столько про апостола Павла и историю его обращения, сколько про нас с вами в первую очередь. Помните, ученики, встретившие Спасителя в Эмаусе (см. Лк. 24: 13-32), узнали Христа в чтении Писания и преломлении хлеба? Для первых христиан было очень важно научиться узнавать Иисуса в Писании Ветхого Завета и в Евхаристии. Именно поэтому Лука и приводит в своем Евангелии этот эпизод. Этот же самый опыт, в котором присутствует мистическая составляющая, остается основополагающим и для нас, христиан XXI века.

Где мы встречаемся с воскресшим Христом, если не в литургии? Это тот опыт, которым уже две тысячи лет живет Церковь, ведь церковная жизнь заключается не только в ее внешних проявлениях, таких как миссионерство или заседания соборов, но и в опыте внутреннем.

Причем в каком-то смысле этот опыт является объективным, поскольку он принадлежит не одному человеку, а сразу многим поколениям христиан. Этот опыт заключается не в иллюзиях эзотерически настроенного визионера, а в общении с единым Христом, который "вчера, сегодня и во веки Тот же" (Евр. 13: 8). Церковный опыт говорит не каком-то "personal Jesus", а о единой личности Христа. Через эту личность мы общаемся с Богом, потому что мы верим, следуя Халкидонскому догмату, в Его богочеловечество.

Лично узнавая Христа в Евхаристии, мы можем транслировать наш опыт ближним. Митрополит Антоний Сурожский писал, что человек не уверует, пока он не переживет экзистенциональную встречу с другим верующим, не увидит в его глазах отблеска вечной жизни.

– Но иудеи – современники евангельских событий не увидели в Иисусе из Назарета Христа, и даже для ближайших учеников тайна его богосыновства до Пятидесятницы, сошествия Святого Духа, была не очевидна...

– В том, как ученики приходят к вере, заключается великая тайна. Вера рождается не сразу, ее нельзя механически передать, ее нельзя навязать насильно. Кроме того, Господь сам не афиширует своего Божественного достоинства. Если он совершает какие-то чудеса, то делает это тайно и все время заповедует исцеленным: никому не говорить о том, что с ними произошло.

Апостол Фома, только вложив пальцы в раны Воскресшего, говорит Спасителю: "Ты Господь мой и Бог мой". А мы призваны веровать, не видя (см. Ин. 20: 28-29). В этом и заключается ценность свидетельства. Доверие свидетельству другого – отличительная черта христианской веры. Эта вера – личная, но укорененная в свидетельстве других. Апостол Павел пишет: "Как веровать в Того, о Ком не слыхали? Как слышать без проповедующего? ...И как проповедовать, если не будут посланы?" (Рим 10: 14-15).

– Существует христианская апологетика, ее изучают в семинариях, может ли она дать ответ на наш вопрос, стать системой доказательств?

– Апологетика призвана не доказывать веру, а разрушать мифы о христианстве. В Риме язычники обвиняли христиан в различных преступлениях – в "эдиповых кровосмешениях" и прочей аморальности, считали христиан "извергами рода человеческого". Ответом на эти наветы стала обширная апологетическая литература II-III веков, защищавшая христиан от клеветнических нападок языческих снобов. Да и сегодня нас часто обвиняют в том, во что мы не верим, фальсифицируя, примитивизируя нашу веру. Апологетика разрушает эти химеры, она защищает христианство от ложных представлений о нем. Но она не может претендовать на изложение самого учения. В то же время у нас есть и позитивный опыт, который мы можем транслировать, передавать миру. Это Евангелие, и это евхаристический опыт, и свидетель ему – каждый верующий.