Слухи о грядущей войне будоражили народ задолго до вторжения Наполеона. Среди массы нелепостей циркулировали вполне достоверные сведения о союзниках в лице Англии и Швеции. Особое влияние на настроения обывателей оказала знаменитая комета 1811 года.
Лев Агронов историк
Вот что писал об этом публицист Д. Завалишин: "Как бы по сигналу все сняли шапки и перекрестились. Послышались тяжелые, где подавленные, где громкие вздохи. Долго стояли в молчании. Но вот одна женщина впала в истерику, другие зарыдали, начался говор, затем громкие восклицания: "Верно, прогневался Господь на Россию". Начались толки о преставлении света, о том, что Наполеон есть предреченный Антихрист, указанный прямо в Апокалипсисе под именем Аполиона".
Признание градоначальника
Масла в огонь подливала официальная пропаганда. В 1812 году синод провозгласил Наполеона Антихристом. Профессор дерптского университета В. Гецель отправил М. Барклаю-де-Толли статью с соответствующими "доказательствами" и предложением распространить ее среди солдат. Для французов это имело самые печальные последствия. Среди российского простонародья и солдат французы в буквальном смысле воспринимались как армия дьявола. Генерал И. Скобелев в "Солдатской переписке 1812 года" называет Наполеона "чернокнижником Бунапартом", наполеоновских солдат – "колдунятами".
В провинцию доходили многократно искаженные и нелепые слухи. Так, житель смоленской губернии Ф. Левицкий вспоминал: "Страшно было в Москве, а еще страшнее было в уездных городах и селах. Чего-чего не рассказывали в народе! Наслушаешься, бывало, этих толков, так ночью не заснешь". Многие даже образованные люди были уверены, что французы едят врагов! Московский градоначальник Ф. Ростопчин в "Мыслях вслух..." утверждал, что парижские революционеры жарили роялистов. Поэт и декабрист Ф. Глинка сообщал, что французы во время революции без всякой надобности "убили, сжарили и съели много своих мэров". Крестьянка Агафья Игнатьева из смоленского села Вольти вспоминала: деревенские дети были уверены, что французы их съедят.
В то время у основной массы населения не было решительно никакого опыта общения с иноземцами. Осенью 1812 года Кутузов в разговоре с французским послом Лористоном вполне справедливо указывал, что на исконно русских территориях враг не появлялся два века. Русские крестьяне жили замкнуто и традиционно, все новое было им чуждо. Как видно из ряда воспоминаний, для многих обитателей российской глубинки встреча с наполеоновским солдатом была событием едва ли не более удивительным, чем встреча с инопланетянином для современного человека.
Каша не зря подгорела
Чаще всего именно страх перед неприятелем как таковым обращал жителей в бегство. Наполеоновский офицер итальянец Ч. Ложье в дневнике так описывает занятие Смоленска. Местные жители большей частью бежали, а оставшиеся попрятались в церквях и усердно молились, надеясь, что святое место их защитит. Французские солдаты, вошедшие в церковь , сами остолбенели от страха, когда находившиеся там стали издавать дикие крики ужаса. Это был поистине животный страх.
В августе 1812 года дьяконица из смоленского села Новый Двор при виде французских кавалеристов упала в обморок. Когда женщину привели в чувство и представили Наполеону, непрерывно крестилась и молилась, убежденная, что французы – это вышедшие из ада черти. Бывшая дворовая девка Н. Купцова вспоминала, что упала в обморок при приближении французского солдата. Тот сам ужасно за нее перепугался, помог встать и снабдил ее хлебом.
Подробные записи о реакции на нашествие оставил А. Рязанцев. После известия об объявлении войны московский люд собрался на площади и стал рассуждать. Прежде всего единодушно было решено, что следует усердно молиться о спасении от супостата. А один купец сообщил, что давно чуял неладное – каша в горшке подгорала, домовой расшалился. "Французы предались Антихристу, – говорили жители, – избрали себе в полководцы волшебника, который по течению звезд угадывает будущее. Он имеет жену-колдунью, которая заговаривает огнестрельные орудия, отчего французы выходят победителями".
В описанных слухах прослеживается мировоззрение обывателей – причудливая смесь языческих и христианских представлений. Языческий элемент, похоже, был более силен. Вот наглядный пример – московский дворник так объяснил причину гибели французских кавалеристов, павших в бою с казаками: "Их домовой передушил, потому что они перед сном Богу не молились".
Напрасные надежды
Но были и другие настроения. В России тогда многие думали об избавлении от ига помещиков, а война могла предоставить такую возможность. В 1812 году крепостное крестьянство составляло 23 млн человек – 44% населения Российской империи. Условия деревенского труда и быта были чудовищными как в материальном, так и в моральном отношении.
О зверствах помещиков дает представление следующая цифра. Только за одно десятилетие в первой половине ХIХ века за жестокое обращение с крепостными 2838 дворян было привлечено к суду. При этом абсолютное большинство преступлений оставалось безнаказанным. По некоторым данным, только в 1812 году было более 60 антикрепостнических восстаний. Ненависть к угнетателям тлела в народной среде со времен пугачевского восстания. Сами помещики чувствовали эту ненависть и боялись ее чрезвычайно.
Мемуарист из простонародья передавал разговоры подмосковных крестьян, которым барин приказал дать коней: "Как же! Станем мы лошадей готовить про господское добро. Придет Бонапарт, нам волю даст, а господ мы более знать не хотим!" Однако скоро эти крестьяне убедились, что французы только грабят, а воли не дают, после чего ушли в лес и взялись за рогатины. Маршал Л. Сен-Сир был совершенно прав, когда писал, что война 1812 года продемонстрировала внутреннюю слабость России, но французы не сумели ею воспользоваться.
Об отношении к войне в глухой провинции удивительное свидетельство оставил А. Никитенко: "Странно, что в этот момент сильных потрясений, которые переживала Россия, не только наш тесный кружок, но и все окрестное общество равнодушно относилось к судьбам отечества... Имя Наполеона вызывало скорее удивление, чем ненависть. Это отчасти могло происходить от отдаленности театра войны. Но главная причина тому, я полагаю, скрывалась в апатии, свойственной людям, отчужденным, как были тогда русские, от участия в общественных делах и привыкшим не рассуждать о том, что вокруг делается, а лишь беспрекословно повиноваться приказаниям начальства".
Хроника войны 1812 года
13 декабря
Ночью Наполеон прибыл в Дрезден и остановился в доме французского министра Серра.
Отряд Ожаровского занял местечко Лиды.
14 декабря
Отряды Платова и Орурка напали на Ковно, защищаемый корпусом маршала Нея, и заняли город, взяв в плен 3 тысячи человек и захватив 30 тысяч ружей.
15 декабря
К армии Витгенштейна присоединились отряды Палена и Новака, прибывшие из Витебска.
18 декабря
Наполеон прибыл в Париж.
19 декабря
Армия Витгенштейна заняла город Вилькомир. Партизанские отряды Сеславина и Фигнера распущены, солдаты и офицеры возвращены к своим полкам.
Внимание, конкурс!
По случаю юбилея войны 1812 года "Руниверс" организует конкурс с уникальными призами – аутентичными пулями и картечью, обнаруженными археологами на Бородинском поле и под Березиной.
Призы достанутся тем, кто в течение недели правильно ответит на следующий вопрос.
На Бородинской панораме в бою за деревню Семеновская можно видеть гренадеров Павловского полка в их знаменитых шапках XVIII века. На картине Питера Гесса "Сражение при Полоцке" также изображены эти солдаты. Памятник Павловскому полку стоит на Утицком кургане в 3 км от Семеновского на Старой Смоленской дороге. Кто ошибся: автор панорамы Франц Рубо, художник или архитектор памятника на Бородинском поле?
Отвечать можно на нашей странице в "Фейсбуке" http://www.facebook.com/Runiverse.ru,
а также по почте – runivers1812@gmail.com
Ответ на вопрос прошлой недели
Генерал от инфантерии Петр Иванович Багратион считал себя выше по званию, чем генерал от инфантерии Михаил Богданович Барклай-де-Толли, хотя присвоены звания им были в один день, потому что предыдущее звание генерал-лейтенанта Багратион получил раньше на полтора года – 8 ноября 1805 года.
Источник: Труд
