На Архиерейском соборе РПЦ был принят документ "Позиция Русской православной церкви по реформе семейного права и проблемам ювенальной юстиции". В нем Церковь заявила как о необходимости реабилитационного подхода к несовершеннолетним правонарушителям, так и о недопустимости приоритета прав ребенка над правами семьи.
– С одной стороны, мы понимаем, что дети нуждаются в защите, – сказал журналистам по итогам Собора митрополит Волоколамский Иларион. – Но когда, например, инспекторы не находят в холодильнике апельсинов и говорят, что по этой причине дети должны быть изъяты из семьи, то это не просто нонсенс, это преступление против семьи.
В документе, принятом Собором, говорится: "В законодательстве должна быть предусмотрена ответственность должностных лиц за необоснованное изъятие детей из семей, их удержание и за иные злоупотребления".
Пока федеральный закон "Об опеке и попечительстве" предусматривает, что "контроль за деятельностью органов опеки и попечительства осуществляют уполномоченные законодательством Российской Федерации и законами субъектов Российской Федерации органы и должностные лица".
– Ответственность установлена в рамках Гражданского кодекса – за неисполнение чиновником обязанностей, превышение полномочий или за коррупцию – безотносительно сферы применения. Статей типа "незаконное отобрание ребенка" или "чрезмерное вмешательство в жизнь семьи" нет, – сказала "Известиям" руководитель благотворительного фонда "Волонтеры в помощь детям-сиротам" Елена Альшанская.
В Административном кодексе есть только одна "особая" статья об органах опеки – штраф за несвоевременное размещение информации о ребенке, нуждающемся в семейном устройстве, в федеральной базе данных. Контролирующий орган – прокуратура РФ. Особенных органов контроля над сотрудниками опеки не предусмотрено.
Елена Альшанская сообщила, что общественники давно пытаются внести в законодательство норму об ответственности сотрудников опеки. Однако чаще,
чем за превышение полномочий, будет необходима ответственность за бездействие.
– Гораздо чаще сотрудники опеки не забирают детей из семей, где им угрожает реальная опасность, – туда просто боятся заходить, – говорит директор фонда.
Неисполнение родителями обязанностей по воспитанию ребенка, уверена Альшанская, не должно приводить к его отобранию: работать в таком случае нужно не столько с ребенком, сколько с родителями. Также и бедность – повод помочь, а не отбирать ребенка.
В интернете постоянно распространяются публикации в духе "сотрудники опеки нашли в холодильнике позавчерашнее молоко и изъяли детей".
Церковь откликнулась на Соборе. "Совершенно неприемлема существующая практика изъятия ребенка из семьи под предлогом "недостаточного уровня материального благосостояния", – написано в документе. По мнению директора благотворительного фонда, миф о "ювенальной юстиции" как вмешательстве государства в дела семьи, приоритете прав ребенка над правами родителей и повальном отобрании детей зародился внутри РПЦ. На самом деле ювенальная юстиция – это реабилитационное правосудие для подростков. Весь страх перед этим словосочетанием порожден пропагандой.
– Даже с самыми лучшими нормами и актами невозможно определить состояние семьи за один приход, – считает Елена Альшанская. – Сразу забирать ребенка нужно только при стремительной угрозе жизни. В случае отобрания сотрудники опеки по закону должны в семидневный срок подать в суд на семью для лишения или ограничения родительских прав, то есть даже не предполагается возможность, что отобрание было ошибочным.
– Все общественники пытаются ввести в законодательство помогающую, а не только карательную процедуру для неблагополучной семьи. Пока о таком нет ни слова, – сообщила "Известиям" Альшанская.
По словам Елены Альшанской, в профессиональной судейской среде никто не понимает, почему слова "ювенальная юстиция" относятся не к реабилитации правонарушителей, а к органам опеки и попечительства. Поэтому неправильно было сводить в одном документе РПЦ понятия "семейное право" и "ювенальная юстиция", идя на поводу у стерео типа православной публицистики. Так узаконивается недоразумение, тормозящее введение восстановительных технологий в отношении малолетних.
Источник: Известия
