"Пир – это лучший образ счастья"

Третий симпозиум на тему "Образы трапезы в философии, богословии, культуре" состоялся 31 марта – 1 апреля в Библейско-богословском институте св. апостола Андрея (ББИ). Встреча богословов, филологов, историков, искусствоведов проходит ежегодно в годовщину кончины одной из основательниц ББИ, известного переводчика и христианского просветителя Натальи Леонидовны Трауберг (1928-2009). Ее друзья и коллеги в этом году вынесли в название симпозиума слова из предисловия к "Перелетным свиньям" Вудхауса: "Пир – это лучший образ счастья".

"Те, кто знает Наталью Леонидовну Трауберг, не могут ее не любить. Это удивительный переводчик, подаривший людям разных поколений Честертона, Льюиса, Вудхауса... – тех, без кого российское церковное сознание было бы еще хуже, чем есть", – открыла симпозиум преподаватель ББИ Светлана Панич. По ее словам, труды Натальи Леонидовны дают "незаметную, но сильнодействующую прививку против глупости и ханжества". У переводчицы был особый дар: "она видела все вещи в райском освещении", умела передавать особую "заразительность света". Совместная трапеза виделась ей "одной из самых райских вещей", и именно Наталье Леонидовне принадлежит идея "поговорить о еде в культуре и богословии", напомнила С. Панич. Эта идея воплотилась уже после ухода Н.Л. Трауберг, и данная конференция стала своеобразным приношением ее друзей. "Мне очень радостно, что вы вспоминаете Наталью именно так", – написал в своем приветствии участникам симпозиума профессор-славист Джонатан Саттон (Университет в Лидсе, Великобритания).

Доклады были посвящены самым разным аспектам темы: историческим, культурологическим, богословским, а дискуссия выходила далеко за рамки собственно "трапезы". Так, Карлыгаш Сергазина (РГГУ) к докладу с интригующим названием "Семга для Божьих людей" дала подзаголовок: "Один день из жизни московской общины христоверов (хлыстов) первой трети XVIII в. (трапеза в жизни общины)". Речь шла о трапезе, которой сопровождались тайные духовные собрания общины. По мнению исследовательницы, ритуальная раздача хлеба и кваса не являлась "альтернативным причастием", как говорилось в следственных документах того времени, но была неким "паралитургическим действом". Докладчица проанализировала также пищевые запреты, которые являлись важной частью обетов христоверов и, в числе прочих жестких ограничений, означали своеобразную реакцию на состояние монашества того времени.

В докладе преподавателя ББИ Елены Федотовой "Еда в истории с женитьбой Самсона (Суд 14)" был дан блестящий пример экзегезы знаменитой загадки "Из ядущего вышло ядомое, и из сильного вышло сладкое". Скрупулезно анализируя место этого рассказа в Книге Судей, все его детали в современном ему культурном контексте, исследуя многослойную символику таких его участников, как "лев", пчелы", "мед", Самсон (на иврите – "солнечный"), докладчица предположила, что в загадке зашифрован ключ к "формуле счастья" для Израиля и для христиан как "Нового Израиля". По ее словам, загадка Самсона – это своеобразное "приглашение войти в Завет". Но филистимляне, к которым обращено это приглашение, "отказываются и при этом губят себя", лишая себя Жизни, т.е. "поедая сами себя".

[на переднем плане – О. Запрометова ]

Свежий взгляд на восприятие Торы представила преподаватель ББИ Ольга Запрометова. В докладе "Тора, трапеза и Богообщение: иудаизм и христианство" было подчеркнуто, что Тора, которая привычно воспринимается как сумма многочисленных регламентаций жизни иудеев, этимологически означает "попасть в цель" и, таким образом, является путем подлинного богообщения. В центре анализа докладчицы оказалось постановление Книги Левит о "мирной жертве". Рассмотрев все правила совершения этой жертвы, О. Запрометова показала, во-первых, что она включала "совместную трапезу, в которой можно было участвовать только в состоянии освященной чистоты" и только в святилище; а во-вторых, что "жертва благодарения" осталась в центре духовной жизни Израиля и после разрушения второго Храма. В этой ветхозаветной "мирной жертве" нельзя не увидеть прообраз Евхаристии – священной трапезы благодарения, которую совершают верные вместе со Христом.

Не сговариваясь, докладчики как бы подхватывали мысль друг друга. Так, О. Запрометова опиралась на исследования Е. Федотовой о "сакральной трапезе" в Ветхом Завете, а следующий участник симпозиума – студент СПбДА Андрей Красавин продолжил размышления предыдущей докладчицы о Евхаристии и развил их в литургической перспективе в сообщении "Трапеза Господня как восхождение в Царство в богословии прот. Александра Шмемана". По словам А. Красавина, литургическое богословие о. Александра Шмемана "заново открывает вселенское значение Евхаристии как трапезы Господней".

Первое заседание симпозиума завершилось докладом Е.Н. Швейковской (Институт славяноведения РАН) "Праздничная трапеза в севернорусском городе XVII в". За ним во второй половине дня последовали сообщения: "Античные корни грузинского пира" (И.Л. Багратион-Мухранели (ББИ, СТПГУ), "Хлеб изгнания и эмигрантские огурцы": пир как воспоминание в мемуарах и укладе русской эмиграции "первой волны" (С.М. Панич (ББИ, ДРЗ) и даже "Еда как образ счастья в "Денискиных рассказах" В. Драгунского" (О.В. Смолицкая (ББИ).

На следующий день, 1 апреля, прозвучали доклады С.А. Степанцова (МГУ) "Особенности толкования притчи о брачном пире у Августина (по проповеди 90)", С.В. Мартьяновой (Владимир) "Трапеза в романе А.С. Пушкина "Дубровский", Т.Ю. Воробьевой (ГМИИ им. Пушкина) "Молчание и разговор в художественном пространстве раннехристианской живописи". Преподаватель Общедоступного православного университета им. о. Александра Меня Лилия Ратнер поделилась открытиями символических пластов в живописи Караваджо ("Таинство жизни и таинство смерти в натюрмортах Караваджо"). А преподаватель ББИ, искусствовед Ирина Языкова подвергла анализу тему Евхаристии в актуальном искусстве, на примере произведения Гора Чахала "Хлеб Неба".

По традиции, симпозиум завершился совместной постной трапезой.